Так, ещё парочка полицейпарализаторов. Да, относились к нам с должным уважением.
— Начнётся, — негромко произнёс я, — заваливайся в ту яму и не дыши.
— То есть как? — не понял Шестернев.
— Я разберусь. Ты только свяжешь мне руки. Это приказ. Понятно?
— Понятно, — хмуро отозвался Шестернев. «Лесные пантеры» брали нас в кольцо.
— Добро пожаловать на похороны, покойники, — поприветствовал нас квадратный тип с металлической дубиной.
— На твои? — нахально осведомился я.
Тут-то и началось.
Они действовали по отработанной уличной методике — навалиться всем скопом, смять, избить. Потом, поизмываясь вдоволь, уйти, оставив истерзанные, бездыханные тела. Они хотели не просто убить, а растянуть удовольствие. Во всей Вселенной «крысы» одинаковы.
— Давай, — шепнул я Шестерневу.
Он сшиб кого-то с ног, уклонился от удара и скатился за скамейку. «Крысы» (какие они там «пантеры» — чистые «крысы») не стали его преследовать. У них появились большие проблемы.
Чётко и ясно я видел поле боя. Время замедлило своё движение. Я просчитал местонахождение, движение каждого противника, оценил его опасность. Все отработано, всё проделывалось не раз. «Крысеныш» в электростимулирующей сетке на голове бросился на меня сзади, но пролетел мимо, вдогонку я впечатал ему башмак меж рёбер. Все, на часик он отдыхает. Следующий бросился на меня сбоку. Уход, ребром ладони по горлу — этот не встанет уже никогда.
В мою спину летел зажатый в руке нож. Но он лишь скользнул по рубашке, даже не дотронувшись до кожи. Захлест под ухо — ещё один отдыхающий.
Нырнуть вниз. Над головой просвистел жгут парализатора. «Крыс», сжимавший его в руке, скользнул вперёд. Мой кулак перекрошил его зубы.
«Пантеры» не чухнули, что происходит — все развивалось чересчур быстро, и упрямо лезли на рожон. Они не владели такой арифметикой, в которой двойка может быть больше пятнадцати. Они не понимали, как два невооружённых человека могут что-то противопоставить пятнадцати поднаторевшим в уличных боях головорезам.
Они лезли и лезли… Перехватываю руку с шоковой металлической дубиной, потом бросок с захватом шеи — и на землю падает уже мертвец. Одновременно я бью ногой в пах стоящему сзади. Круговая подсечка. Ещё один на земле.
Я двигался слишком быстро для них. Они поняли — всё идёт не так. Отхлынули. Послышался знакомый до боли свист ЭМ-очереди — это бил в меня главарь. В руке ещё одного «крысеныша» тоже возник пистолет, дурачок нажал на спусковой крючок, естественно, врезал туда, где меня уже не было, и срезал своего приятеля. Впрочем, погоревать по этому поводу «крысеныш» не успел — мой кулак проломил его грудную клетку, впечатывая сердце куда-то в позвоночник.
Те, кто оставался на ногах, а таковых было немного, стали разбегаться тараканами, которых застал неожиданно вспыхнувший электрический свет. Мы остались один на один с главарём. Он стоял в позе ковбоя, жал на спусковой крючок и почему-то считал, что ЭМ-пистолет ему поможет.
Что это за драка? Разминка. С рагнитами приходилось куда туже. «Клинки Тюхэ» я видел прекрасно. Сближался, не спеша, выстраивая траекторию. А главарь «пантер» никак не мог понять, почему десятки сыплющихся пуль не могут настичь с расстояния двух метров человека.
— На! — взвизгнул главарь.
Но ЭМ-пистолет отлетел в сторону. Главарь «лесных пантер» обрушился на колени.
— Ну, допрыгался? — я взял его пальцами за шею и посмотрел ему в глаза.
— Не надо-о, — растерянно и плаксиво воскликнул главарь.
— Грязная ты «крыса».
Я вдавил точку, что-то хрустнуло в шее главаря, и он снопом повалился на землю. Он получил то, что желал нам — смерть.
— Э, Шестернев, ты где?
Он выбрался из-за скамейки, даже не удивлённо, а озадаченно осматривая усеянное телами место битвы.
— Нормально. И не мечтал подобное увидеть, — покачал он озадаченно головой.
— Ещё увидишь. Через год сможешь сам повторить подобное. Уходим.
— Нашёл свой конец, — Шестернев пнул носком ботинка труп Ахмада. — Идём…
6
Начальник полиции Гордон Парфентьев выглядел невыспавшимся и злым. На его щеках была щетина — утром он не нашёл времени побриться или посчитал это излишним.
— Пришло подтверждение с Земли, — не слишком стараясь утаить своё дурное настроение, уведомил он нас. — Я в вашем распоряжении. Приказывайте.