— Домой.
— Что⁈ На марсоходе?
— Нас там подберут.
— Где?
— Стеклянное плато.
— Триста километров от Олимпик-полиса, — сообщил Парфентьев то, что я и так знал. — Мутанты знают Марс гораздо лучше нас. Они считают, что это дьявольское место. Кстати, там нет посадочного комплекса.
— Для нашей техники это не имеет значения. Парфентьев с грустной озабоченностью посмотрел на меня.
— Чем вам не нравятся суперлайнеры?
— Неважно, Гордон.
— Вы оставляете меня лицом к лицу с «Молочными братьями».
— С разгромленными. Беспорядки подавлены. Наша работа закончена. Завтра прибудет другой «чрезвычайщик». Я не думаю, что теперь Марс оставят в покое. Это будет особо показательная внешняя колония.
— Звучит угрожающе-заманчиво… Значит, ухолите. Всё-таки вы из Асгарда.
— Похоже на то, — хмыкнул я. Я попрощался с Парфентьевым, крепко пожав ему руку.
— Ещё встретимся, — сказал он с грустью.
— Наверное, да.
Я нашёл Шестернева. О своих планах я ему не рассказывал, поэтому он был удивлён неожиданной поездкой неизвестно куда. В марсоходе он осведомился, в какие такие края нас несёт на ночь глядя:
— На Землю.
— Шутишь.
— У суперов есть небольшие секреты, которые, другим знать не обязательно. Как считаешь, мы достигли дальних систем?
— Создали аппаратуру, дырявящую пространство.
— Близко не лежало.
Я рассказал ему о транспортной системе «Динозавров».
— Тогда зачем мы плелись сюда два месяца на лайнере? — спросил Шестернев.
— Потому что тогда ты не был супером, а значит, тебя невозможно было протащить через «транспортёр Динозавров». А если бы и можно, представь, мы заявляемся из сердца пустыни в Олимпикполис и сообщаем, что никто иные, как «чрезвычайщики». Что бы люди подумали.
— Значит, «транспортёр» находится на Стеклянном плато. Где хоть оно?
— Вот, — я активизировал «компас». Справа от пульта транспортёра повисла карта Марса, я обозначил на ней зелёную точку. Масштаб начал уменьшаться, наконец можно было различить отдельные крупные валуны.
— Чем-то знакомое место.
— Прочерчиваем линию, — я провёл красную пунктирную линию. — И получаем маршрут незнакомца, которого подобрали мутанты. И который потом попал в лапы Донга.
— Найдёныш пришёл отсюда⁈
— Получается так.
— Но ты же говоришь, что «транспортёром Динозавров» могут пользоваться только суперы.
— Насколько нам известно — да.
— Тогда получается то, о чём я тебе говорил. Вы, жители Асгарда…
— Не вы, а мы. Ты теперь тоже из нас.
— Хорошо, мы. Мы такие благородные, полные чистых помыслов. Но у магнита сколько полюсов?
— Как я помню — два.
— Элементарная задача — школьный курс логики. Через транспортёр может пройти только супер. Найдёныш прошёл через транспортёр, значит, он супер. Подкидыш несёт с собой зло.
Значит он — прямая противоположность вам. Другой полюс магнита. Воплощённое зло. С такой же неистовостью, с которой вы стремитесь к свету, он стремится к тьме. Человечество становится полем боя двух его порождений. А люди становятся легко размениваемыми фигурами.
— Звучит убедительно, — хмыкнул я, оглядываясь назад на удаляющийся Олимпик-полис, на громады его построек, куполов. Меня будет тянуть сюда.
— Все мои опасения по вашему поводу оправдываются. Притом опасения самые худшие.
— Я бы на твоём месте, Володя, не спешил с выводами.
— Но они напрашиваются сами собой.
— Может быть, да. А может — нет…
Как всегда, присутствие «транспортёра Динозавров» чувствовалось издалека. Где-то на расстоянии километра возникло ощущение, будто приходится преодолевать какую-то преграду, легко давящую в грудь и отталкивающую назад.
— Вот она — пустошь, — кивнул я.
Шестернев зябко передёрнул плечами, заворожённо глядя в указанном мной направлении. Очертания транспортёра легко угадывались. Ровная поверхность, взрыхлённая, будто искрошенная молотком порода.
— Отсюда можно попасть в любую точку Галактики.
Мгновенно, — сказал я. Шестернев покачал головой.
— Мы выходим. Возвращение в Олимпик-полис, — приказал я компу, предварительно стерев данные о маршруте. Стеклянное плато довольно большое по площади, никто не поймёт, чего же мы здесь искали.
Мы вышли из марсохода. Тот, взметнув песок, приподнялся на полметра над поверхностью и начал разворачиваться. Все, наша миссия на Марсе завершена.
— Пошли, — кивнул я.
Мы приближались к «транспортёру». Казалось, сквозь скаф насквозь нас продувают порывы ветра.
— Жутковато, — сказал Шестернев.
— А ты как думал… Все, мы на месте. Мы стояли на краю круга.