— Теперь, Володя, считай себя посвящённым. Руку. Шестернев протянул мне руку. Я сжал её, ощущая через материал скафа исходящую от неё энергию.
— Постарайся ни о чём не думать. Прилипай, как рыба прилипала, ко мне. Стремись за мной. Я — проводник.
Тьма. Удар пронизывающего холода. Потом жар раскалённой печи… Я не отпускал руку Шестернева.
Приоткрыв глаза, которые я зажмурил перед перемещением изо всей силы, я огляделся. Мы стояли на взрыхлённой серой почве на краю круга диаметром пятнадцать метров. Его обнимала по тропически-бурная яркая растительность ядовито-зелёного цвета — мутировавшие деревья и кустарники ТЭФ-зоны.
Я откинул шлем скафа, вдохнул полной грудью наполненный озоном воздух.
— Мы дома, Володя.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯТЕНИ ПОСЛЕДНЕЙ НОЧИ
Полдня я потратил на составление подробнейшего отчёта. Занятие нудное. Ненавижу его ещё со времён оперработы. В нём есть что-то противоестественное. Множество событий, переживаний, ощущений нужно вложить в скупые бюрократические обороты. В них нет места срывающемуся дыханию и холодным иглам страха, нет места мимолётным сомнениям и терзаниям. Все просто и укладывается в несколько листов. Тем самым будто бы принижается пережитое, теряет краски, запах. Но никуда не денешься, надо корпеть над документом.
Отчёт по привычке я не наговаривал электронному секретарю, а печатал на клавиатуре — некая моя чудаковатость. Закончив с этим занятием, я отправился к Шестерневу. Ему выделили квартиру в гостевом блоке.
Шестернева я застал нервно меряющим шагами комнату.
— Ну как, освоился? — спросил я.
— Я арестован? — возмутился он. — Двери заблокированы. Ты исчез.
— Не получилось разблокировать замок? — сочуственно осведомился я.
— Не получилось.
— Опыта маловато. Ты ещё супер хлипкий. Да и запоры заблокированы так, что и суперу ничего не светит.
— Дальше что?
— Дальше? Свожу тебя на экскурсию.
Мы добрались до Асгарда подземным игольником, соединявшим город и окрестности Лёшей пустоши — «транспортёра Динозавров». Пока самого Асгарда Шестернев не видел.
Над городом мерцало фиолетовое небо — результат действия низковибрационного ТЭФ-барьера. Как обычно стоял полный штиль, периодически сменявшийся резкими ударами ветра — необычное и до сих пор необъяснённое явление, одно из последствий ТЭФ-катастрофы.
Поверхность города представляла из себя плато из разноцветного пластобетона километров десяти в диаметре, изрезанное квадратами и стрелами парков, вздыбившееся редкими сооружениями. Несколько грибообразных причудливых строений тридцатитметровой высоты, пять игл иллюзорзаместителей — они создают у наблюдателей, желающих взглянуть на Асгард с высоты, что это пространство заросло тайгой и никаких следов присутствия цивилизации здесь нет и в помине. В центре возвышалась ТЭФ-улитка причудливой формы, сильно отличающаяся от аналогичных установок, используемых людьми — шаг вперёд в инженерной эфиродинамике.
Асгард выглядел несколько ирреально. Будто и не творение это человеческих рук, а на самом деле чужая инопланетная база — собственно за что я и принял его несколько лет назад, когда дошёл досюда по заданию МОБСа. С точки зрения архитектуры и градостроительства ничего интересного здесь не было. Как и в марсианских поселениях, большинство помещений и систем Асгарда скрывались под Землёй. В случае необходимости город мог легко превратиться в неприступный бастион, способный выдержать объёмные плазменные взрывы, термоядерную и вакуумную бомбардировку.
— Сибирская деревня, — хмыкнул Шестернев.
— Высокотехнологичная деревня. Мы тут не ложки деревянные делаем.
Я провёл Шестернева по лабораториям, где наши «головастики» работали над такими проблемами, к которым учёные с большой Земли только нащупывали подходы. Здесь осваивались добытые на планетах Звёздного Содружества и в других частях Галактики знания, которые мы пока решили придержать. Провёл по производственным цехам, многие из которых имели настолько странный вид, что о назначении их можно было только гадать. Здесь производились приборы, материалы, комплектующие детали для систем вооружения Космического Флота, и делиться некоторыми здешними тайнами мы считали сильно преждевременным.
Шестернев чувств своих не выдавал, но я их хорошо представлял. Ещё недавно он не верил в мои слова о притяжении Асгарда. Теперь он ощущал его на себе и ничего не мог поделать. Вроде причин для этого особых не было — место удивительное, но не более. И всё-таки в нём была мистика. Асгард — магнит, притягивающий души суперов.