В проёме возникла толпа вооружённых до зубов, перевязанных зелёными лентами «смертников».
— В настоящее время положение в Ташкенте остаётся неясным. От журналистов и официальных властей приходят взаимоисключающие заявления. Наследный президент Вечного Союза Махтум Туш-мухамедов заявил, что никаких оснований для беспокойства нет, что имеют место выходки бандитских шаек и сепаратистов, а также группы непримиримых фундаменталистов движения «Меч Абу Бакра», но говорить об их всенародной поддержке нельзя.
Возникло лицо вечно спокойного, благообразного, с седой бородой и ясными, синими глазами наследного президента Тушмухамедова.
— Вместе с тем приходят сообщения о массовой резне иноверцев. О сотнях тысяч вышедших на улицах людей.
Появилось изображение паводком катящей под зелёными исламскими знамёнами толпы, у многих в ней были в руках факелы. За толпой оставались пожары, мёртвые тела и искорёженные машины.
— Приходят данные о переходе на сторону повстанцев правительственных частей и подразделений полиции, о захвате военных объектов и складов с оружием. Устоит ли режим правящей уже более девяноста лет династии Тушмухамедовых? Напомню, что нынешнему президенту, а также его предкам удалось спасти страну во время обрушившейся на мир третьей исламской волны в конце двадцать первого века и все эти годы умело балансировать на грани традиционалистского исламского и светского уклада. Или Вечный Союз станет очередной опорой набирающего силу самого экстремистского исламского движения, как это произошло несколько лет назад с Таджикской Джамахерией?
— Отбой, — велел я.
— Устоит наследный президент, — сказал Шестернев — Тушмухамедовы — способные люди.
— Да, этого не отнимешь… Смотри, как закрутилось все. Тут и «Абу Бакр» со своими арсеналами и туманящими мозги лозунгами. Здесь и «барсы» из освободительного движения «Свободный Кыргызстан» Они получили из Афганско-Пакистанского союза и Индии оружие, которым сегодня жгут бронетранспортёры и турбоплатформы. Буча, чтобы скинуть режим, готовилась здесь давно. Да тут ещё Найдёныш Вот мы и имеем самый жестокий криз.
— Уверен, что самый жестокий?
— Уверен, — вздохнул я. — А в том, что Тушмухамедов устоит и, когда криз начнёт спадать, вся эта сволочь расползётся по своим норам, я не уверен.
— Расползутся. Утихнут. Иначе Тушмухамедов прибьёт их уши к воротам их жилищ.
— Или к воротам дворца прибьют его уши. Я упал на диван. Посмотрел на часы.
— Отдохнул, Шестернев? Поработать не против?
— Ох…
Я сжал бусинку коммуникатора на воротнике и произнёс:
— Стрелок, ответь Лучнику.
— Лучник на связи, — послышался голос Толи Гостева.
— Как вы там?
— Сидим. Любуемся этим бардаком с пятидесятого этажа.
— Готовность номер один. Я и Центурион начинаем отработку по третьей сетке через полчаса Выдвигаетесь по намеченному маршруту. Корректировка — раз в десять минут.
— Понял. Отбой.
— Ну что, браток, — кивнул я Шестерневу, — отрихтуем наши помятые физиономии?
Красящий крем. Пластоформы. Парики. Усы. Через десять минут на меня пялился из зеркала и шевелил пышными усами араб из Тегерана или Триполи. Благо, арабский язык я знаю «на отлично» О Шестерневе этого не скажешь, но на крайний случай сойдёт за глухонемого — такие встречаются и в наш век сказочных медицинских технологий, особенно на Востоке. Теперь облачиться в халат с объёмным узором, прихлопнуть затылок тюбетейкой. Все, теперь можно и на улицу. Ау, мусульмане, мы теперь из ваших, из правоверных, готовы пинать неверных собак.
Оружие с собой. Идентификационные карточки департамента безопасности, которыми мы запаслись заранее, — тоже. Выходим на охоту. Охотничий сезон ведь открыт не только для одуревших фанатиков. Нам тоже есть за кем поохотиться.
— Вперёд, старина, — сказал я.
Одно из самых отвратительных состояний — состояние собственного бессилия. Когда тебя всю жизнь учили защищать и воевать ради спасения людей от смерти и боли, идти по попавшему в лапы кровавых дикарей городу, не в силах ничего изменить — это испытание. Криз не собирался утихать, а только разгорался.
Синее ночное небо озарялось пожарищами — число их росло. Зло растеклось по улицам. Гвардейцы и полицейские делали лишь редкие вылазки в город и умудрялись ещё спасать людей. Орды стекавшихся со всей страны подонков почуяли, что ночь их время. Теперь они пытались прорвать линию обороны, закрывавшую неподконтрольную часть города, а также завладеть стадионом и университетом, где находилась большая часть спасённых граждан. Гвардейцы держались.