Тушмухамедов приказал нанести бомбовый удар и накрыть плазмопокрывалом окраины города, где наблюдалась наибольшая концентрация повстанцев. Звено бомбардировщиков сравняло с землёй несколько кварталов, но это ничего не изменило. Убийцы тараканами расползлись по всем щелям и улицам.
Картины Босха материализовались в эту ночь в Ташкенте. Оскаленные, искривлённые злобой лица, окровавленные руки, отблески пламени на мечущихся фигурах. Сперва я ещё считал погибших. Потом понял, что дело бесполезное. Счёт шёл большой. Погромщики старались, не жалея сил.
На одной из площадей подростки играли в футбол отрубленной человеческой головой, по-моему, женской. В другом месте на наших глазах запалили троих. Гнев собирал жатву.
Мы пока что сходили за своих. Чужим здесь места не было — Чужие корчились в предсмертных судорогах, и смерть их была нелёгкой.
Мы прочёсывали город по сетке номер три — то есть по заранее просчитанному маршруту, позволявшему обеспечить наибольший охват.
— Тысячу лет мы его будем здесь искать, — севшим сиплым голосом произнёс Шестернев.
— Не тысячу. Он где-то там. Я знаю.
Я действительно знал, что Найдёныш где-то впереди. Мы были связаны невидимой нитью. У нас было что-то общее. Я лучше, чем кто бы то ни было, ощущал биение его мощи.
Центр напряжения был на площади Мухамеда — пожалуй, самой красивой площади города. Стеклянные галереи окаймляли её, поднимаясь вверх, к сказочно красивым, с воздушными очертаниями, исполненным в лучших восточных традициях зданиям духовной академии и исламского центра. Несколько грубоватой здесь смотрелась пирамида департамента информации.
— Туда, — я махнул рукой в сторону департамента. — Он там.
— Точно?
— Да, — я нажал бусинку коммуникатора. — Лучник.
— На связи.
— Квадрат три. Департамент информации. Блокируйте выходы. Он там. Мы за ним. Включаю видеоканал.
Теперь они будут видеть всё, что с нами происходит.
В окаймляющих площадь галереях было почти пусто. Попалась пара человек, не обративших на нас никакого внимания — они спешили на площадь, чтобы принять участие в творящемся там.
Вот и вход в департамент. Толпа здесь побывала, судя по разрушениям. Холл был завален трупами, расчерчен чёрными обугленными линиями и зиял проломами в стенах. Протянутое через всю стену знамя Вечного Союза обуглилось и почернело. В полу было несколько вмятин от плазменных гранат. Здесь шёл хороший бой, и держались защитники до последнего.
— Куда дальше? — спросил Шестернев.
— Черт разберёт, — я замялся, потом показал пальцем: — Кажется, наверх.
Поднимаясь по лестнице, через прозрачные стены мы видели, что творится на площади. Чем выше мы поднимались, тем более широкий вид открывался на происходящее там. Площадь вскипала человеческой массой — собралось не менее полусотни тысяч. Народ все прибывал. Пылали огромные костры.
На грузовых платформах свозили пленных. Некоторые из них могли стоять. Некоторых выкидывали, как мешки с песком. Нескольких забили сразу «зеленоповязочники», не в силах сдержать охватившую их страсть и подождать несколько минут.
На мозги давил ритмичный рёв толпы. Ритм — спутник взбесившейся протоплазмы. Он овладевает мозгами, толкает людей в объятия разрушительного сумасшедствия.
Присмотревшись, я мог различить тлеющие в людской мешанине голубые огоньки. Это были проводники той самой загадочной энергии, иных констант, иных пространств, о которых говорил Диксон. Это были источники зла. И по ним, если наводить порядок, нужно было бы бить по первым. Только кто их различит, кроме меня? Шестернев? Другие суперы? Вряд ли. Намётанный глаз только у меня. Почему? Это вопрос другой. У меня есть своё мнение по этому вопросу.
— Представить не мог, что увижу такое, — выдавил Шестернев. — Что они хотят делать?
— Что делали весь день — жечь живьём. Раньше правоверные рубили неверным головы и забивали камнями. Шейх Махтум гибче, чем кажется. Он перенял христианский опыт — инквизиции.
Первого пленного потащили к костру. Рука Шестернева потянулась к разряднику. С этой позиции мы с двух стволов смогли бы натворить немало, имея разрядники «Торнадо» — разработанные на основе звёздных технологий и, естественно, не преподнесённые Асгардом в подарок человечеству. Было желание навести шорох. Но не это главное. Мы пришли за Найдёнышем. Он здесь. Но я почти потерял с ним контакт.
— Спокойно, дружище, — я положил ладонь на руку Шестернева, и тот будто очнулся.