В проёме возникла фигура. На возвышении возник Ангел Земного Воплощения Аграхам Сокрушающий…
13
Здесь готовилось что-то омерзительное. Истошный вопль стих как по команде. И на зал обрушилась тишина. Не простая. Она вдавливала послушников в пол, их равнодушные лица начали искажаться гримасами боли.
Психогенераторы? Не похоже. Кажется, между пастырем и паствой установился контакт, для которого не нужно ничего, только присутствие достаточного количества людей и соответствующий настрой.
Так прошло минут пятнадцать. Ровным счётом ничего не происходило. Во всяком случае внешне. Что происходило в душах послушников, можно было только гадать. Вот только гадать не хотелось. Я не понимал, что именно в этой сцене внушает мне такое отвращение.
Интересно, это каждодневный треннинг, или я попал на исключительное мероприятие. Судя по тому, как безжалостно и решительно накачал Ангел Земного Воплощения своего напарника джином с ядом, и принимая во внимание их жаркую дискуссию, можно было сделать вывод, что день сегодня скорее исключительный, чем обычный для этой шайки.
Гнетущая тишина, неподвижные фигуры — это было только начало. Основные события ждали впереди.
Изображение дрогнуло и помутнело. Неужели техника даёт сбои? Не должна бы…
Я нажал на кнопку тестирования проникателя. Через секунду узнал, что система работает в рабочем режиме, а все помехи на входе — проще говоря, барахлит видеокамера в зале для шабаша.
Странно. Обычно камеры СТ-фонов и внутреннего контроля весьма надёжны, если, конечно, хозяева логова не понабрали рухлядь со свалок. Но на них это не похоже. Значит, нечто создаёт помехи. Следовательно, надо ждать гостей.
Ага, я не ошибся. Вот и он.
За спиной Аграхама возник тёмный силуэт. Барахлящая камера не могла чётко передать черт лица, а жалко. Может быть, хоть сейчас я бы рассмотрел хорошо Найдёныша. Но не судьба. Ничего, будет ещё сегодня время познакомиться с ним поближе.
— Последняя ночь наступает, — в гробовом молчании сообщил своей пастве сенсационную новость Ангел Земного Воплощения. — Приветствуем её приход.
Резко рубанул по ушам истошный, животный визг нескольких сотен глоток. Но это был визг не от возбуждения, страсти, страха или ликования. В нём было нечто совершенно бесстрастное. Он прекратился как по команде, и его сменили ритмичные фразы, барабаном отдающиеся в каждой клеточке тела. Паства читала молитву на незнакомом мне языке, скорее всего, каком-то или древнем, или редком. Наверное, подобные действа повторялись не раз, разыграно было всё как по нотам и наполнено своим смыслом — сознание приводилось в определённое состояние, превращалось в глину, из которой можно слепить что угодно.
— На пороге последней ночи, — голос Аграхама Сокрушающего лился полноводной рекой, захватывая щепки умов и увлекая их вперёд, в неизвестность, — вы разойдётесь сегодня по городам трижды проклятой обители порока — Земли. Вы — провозвестники последней ночи, вы, которые знаете, что больше не будет дня, вы, провозвестники Армаггеддона, ножом через масло, мечом через стекло, пламенем через лёд будете вспарывать души и кидать их к подножию этого алтаря. Мы дадим вам силу, а значит, дадим власть. Мы даём вам много. Но требуем в тысячу раз больше, и это самая большая награда вам, мои дети. Сладостное рабство духа. Экстаз подчинения. Благостность отказа от собственной воли! Вы — ничто. Я — ничто. Вместе мы все — начало, концы, прощения, наказания, высшая справедливость и низчайшая низость. Мы — все. Мы — собиратели душ.
Как по команде толпа взревела. И так же резко и неожиданно рёв закончился, будто выключили звук.
— ЦАРЬ ПОСЛЕДНЕЙ НОЧИ! — возопил Аграхам.
Из-за его спины выступил Найдёныш. Я немного яснее различал его лицо, но всё равно не настолько чётко, как хотелось бы. Мне показалось, что движения его неуверенны. Он растерян.
— Я… — он запнулся. — Я не хочу этого. Он обвёл глазами собравшихся.
— Мне не нравится это… Но…
Он взмахнул рукой, и как в сказке с его руки посыпались голубые, мерцающие искры. С каждым взмахом их становилось всё больше. Они разлетались по залу, сплетались в причудливые узоры, петлями виселиц затягивались на шеях послушников. Это походило на устроенный большим мастером фейерверк. Или СТ-композицию. Но на самом деле это было нечто другое. Взмахами руки Найдёныш сеял «голубику».
Кто-то стойко держался на ногах, кто-то упал как подкошенный, кто-то пытался кричать, но из открытых ртов не вылетало ни единого звука. Мир, посланцем которого пришёл к нам Найдёныш, наверное, был миром безмолвия.