Чтобы сменить тему разговора, Фанни сказала:
– Где же ваш посыльный? Похоже, мы умрем с голоду.
– Да не бойтесь, сейчас он войдет. И вправду, дверь тотчас отворилась.
– А как вы угадали? – с изумлением спросила Фанни.
– У меня слух хороший, охотничий. Как-нибудь мы с вами съездим пострелять. Сами убедитесь.
Адъютант, поставив корзину, тотчас исчез, а Фанни принялась хозяйничать. Чтобы не беспокоить прислугу, она решила обойтись тем, что было в гостиной: нашла чистые салфетки, один-единственный стакан, из которого и пили. Маленький ножичек заменял вилки. «Смотрите, Фанни, не разрежьте себе рот до ушей», – шутливо предупреждал гость. «Сами не разрежьте», – отвечала она. И они от души смеялись.
.. .Утром Фанни открыла глаза. В белой рубашке с распахнутым воротом великий князь склонился над ней. «Николя!» – промолвила Фанни. Он закрутил головой: «Нет! Мы же договорились: Ни-ко-лай... Повтори-ка. Так будет по-русски!»
Он обещал зайти к ней в пять часов того же дня. «Я была счастлива и трепетала от радости, как брошенная собачка, отыскавшая, наконец, себе господина», – вспоминала Фанни.
Из донесения агента, наблюдавшего за квартирой № 3 дома Жербина на Михайловской площади:
«В доме известно, что Блэкфорд ушла с великим князем Николаем Константиновичем и что Его Высочество бывает у нее постоянно».
Что-то заставило Фанни по-иному отнестись к событию прошедшей ночи, к этой начавшейся связи, в чем ничего нового для нее, имевшей дело со многими мужчинами, казалось бы, и не было. Она распорядилась, чтобы купили провизии и приготовили хороший обед. Сама же никуда не собралась, а в каком-то забытье ходила меж высоких окон, поглядывая на площадь. Так шел за часом час. Когда же Мабель приехала ее проведать, Фанни слушала последние новости рассеянно и, боясь, что подруга засидится, все жаловалась на головную боль.
В пять часов Николай, как обещал, появился.
– Собирайся, сейчас мы поедем ко мне в Мраморный, – сказал он таким тоном, что возражать было бесполезно.
Фанни опасалась ненароком встретиться с кем-нибудь из семейства своего сиятельного знакомого. Но Николай заверил ее, что в Мраморном он живет в своей квартире с отдельным входом.
...Вот он, знаменитый Мраморный дворец, который Фанни показывали как достопримечательность Петербурга, она видела его лишь из окон экипажа. Теперь ей предстояло заглянуть вовнутрь этой гигантской шкатулки с драгоценностями. И она не устояла перед искушением побродить по его залам, тем более, что слуга Николая доложил ему, что Их Высочество великий князь Константин Николаевич отбыли в инспекционную поездку.
Пройдя сквозь незаметную дверь, которая соединяла квартиру Николая с апартаментами его отца, Фанни не могла прийти в себя от изумления. Коридоры, увешанные картинами и с мраморными изваяниями вдоль стен, были такой ширины, что в них можно было устраивать танцы.
– Моя прабабка подарила этот дворец своему внуку Константину, – рассказывал Николай. – Он палил в этих коридорах из пушек, конечно, холостыми.
– Крези, – вполголоса произнесла Фанни.
– Да уж, он был большой чудак. Ты представляешь, какой дым и грохот стояли тут? Маленькая жена князя, говорят, пряталась от страха в мраморные вазы. Когда прабабка узнала об этих маневрах, она отняла у внука дворец, но потом, правда, поостынув, вернула. А! – вот она и сама.
Сквозь широко распахнутые белые с позолотой двери Николай и Фанни вошли в зал, где на самом видном месте красовался портрет Екатерины Великой.
– О! – в восхищении остановившись перед ним, произнесла Фании. – Настоящая императрица твоя прабабушка: какой у нее взгляд! Меня мороз дерет по коже. Она смотрит с такой ласковой улыбкой, а сама, побьюсь об заклад, думает: ну и простушку же подцепил где-то мой правнук. Верно, Ваше Императорское Высочество?
– Милая моя, тот, кого любит Их Высочество, не может быть простушкой. Она уже – избранница.
И тут прямо перед портретом Екатерины Николай вынул из внутреннего кармана мундира браслет. Изящная золотая лоза обхватила запястье Фанни, холодя кожу. Виноградные кисти были набраны из разной величины бриллиантов. Она принялась рассматривать их прихотливую игру, но Николай вставил ключ в крохотный замок браслета и, повернув его, подвесил к своим брелокам.
– Я запер на ключ ваше сердце для других, – очень серьезно сказал он. – Дайте мне честное слово, что оно будет принадлежать мне и только мне.
– Я слишком легкомысленная для честного слова.