– Ваша правда, слово – дело ненадежное. Вот возьмите собаку: клятв она не дает, но и не предает. А люди... Сколько хотите. – И он с брезгливостью махнул рукой.
Фанни уже заметила, как внезапны перемены настроения у ее нового покровителя. Он то становился похож на довольного мальчишку, тогда глаза его светлели и лучились, то лицо делалась высокомерным и оттого неприятным.
– Ваше сравнение, – сказала она, – делает вам честь как охотнику, любителю собак, но, согласитесь, в данной ситуации оно довольно грубо.
Фанни решила ничего не спускать своему покровителю. И сейчас ее слова подействовали отрезвляюще.
– Вернемся ко мне, – извинившись, примирительно сказал Николай. – Обед, должно быть, уже готов.
В небольшой комнате, стены которой украшали оружие и персидские ковры, стол был сервирован массивным, простой формы серебром с инициалами «Н.К.». На посуде тонкого фарфора стояли клейма с двуглавыми орлами. Фанни не переставала удивляться: им двоим прислуживали пять лакеев. Блюда, однако, ей показались невкусными. Зато вина были превосходны. Первый раз в жизни она попробовала венгерского, после которого она не могла подняться со стула. Это выглядело очень забавно. Великий князь до слез смеялся над ней, а Фанни грозила ему пальцем.
Мадемуазель Мабель часто навещала квартиру на Михайловской площади. Появившись здесь в очередной раз, она затараторила:
– Что я тебе говорила? Каков твой приятель? Он у вас бывает? А сейчас не явится? Хорошо, et au moins on causera, по крайней мере поболтаем... Ну, как и что – выкладывай...
Фанни поняла, что Мабель знает про Романова, но ей не очень-то хотелось откровенничать. Она отделалась общими фразами, сказав, что великий князь заинтересовал ее. Что будет дальше – совершенно неизвестно. Словом, этому знакомству она не придает никакого значения.
Мабель хитро погрозила пальчиком:
– Скрываешь? Le prince Nicolas – красавчик. Но знаешь, это не та карта, на которую стоит ставить. У него дурной характер. Чтобы здесь, в России, нам не попасть впросак, надо иметь массу здравого смысла. Осторожность! А ты – сумасбродка. Берегись! Не вздумай прилепиться к нему. Ну и что же, что он Романов! Надо поступать по-умному, если не хочешь остаться в дурах.
– Et comment? А как? Ты знаешь? – насмешливо спросила Фанни.
– Масса знакомых, масса кавалеров. Выбери. Это главное. Несколько кавалеров – несколько кошельков. Один ушел, другой пришел. Если делать все по-умному, они никогда не столкнутся лбами.
– Понимаю. Ты, возможно, и права. Мне надо собрать изрядную сумму и лучше побыстрее. Я оставила татап слишком немного денег. Как они там: Алиса подрастает, ей нужна хорошая гувернантка. И квартиру им можно было подыскать подороже.
– Вот видишь! А почему бы тебе не попробовать получить ангажемент? Скажем, где-нибудь в кафешантане или ресторации? В Париже ты, кажется, пробовала танцевать? Да и голос у тебя хоть небольшой, но для куплетов сгодится. Тут это любят. А какие подарки дарят! Что и говорить – шикарной публики полным-полно...
Фанни поселилась в одном из самых фешенебельных мест блистательной Северной Пальмиры. Короткая, застроенная особняками знати, улица, которая ведет к площади с роскошным Михайловским дворцом, – неповторимый по красоте архитектурный ансамбль. Именно здесь началась романтическая и печальная история любви Фанни и Николы.
«Дрянная шлюшка!» – подумала Фанни, заметив, как ехидно отозвалась подруга о ее дарованиях. Но с улыбкой ответила:
– Спасибо за совет. Я подумаю, дорогая...
– Думай быстрее. Здесь одно дело любовница русская, другое – французская. У твоего князя есть дядька – еще выше его постом и значительнее, конечно. Так вот, он бросил жену. Она, говорят, ударилась в хозяйство, настроила ферм, за коровами ходила. А этот дядька, великий князь Николай Николаевич, влюбился в балерину Числову. Говорят, танцевала «Качучу». Блондинка с черными глазами. Так прибрала его к рукам, что-то фантастическое! Ревнива, как кошка. Устраивает ему дикие сцены с битьем посуды. Весь Петербург потешается, когда видит его с запудренными синяками и царапинами на лице. Числова дерется с ним. Снимает башмак и бьет им этого верзилу. Мы все падаем со смеху... Говорят, на юбилей их амуров князь подарил ей браслет с десятью бриллиантами. А на браслете еще и нацарапано: «За десять лет счастья». Я видела ее в театре – во-о-о-т такие камни. Представляешь, эта Катька – дочь кухарки. У нее золота в банке – и их детям не прожить. Ясно, как она его обирает. Но на нее смотрят вот так. – Гостья поводила перед глазами ладонью с растопыренными пальцами. – А будь это кто-то из нас, чужестранок, – Мабель махнула рукой в направлении окна, – фуй! Мы бы давно вылетели отсюда...