Кстати, автомобильное кладбище – тоже излюбленная декорация для мордобойной видеопродукции. Будь моя воля, выбрал бы чего попроще – чтоб обзор был, чтоб железки хреновы под ноги не попадались, чтоб сразу определить количество соперников (сколько их среди автомобильной рухляди засело в «секрете» – сосчитаешь ли?!). Не моя воля, не моя…
Вероятно, свой резон у Конторы был – именно здесь обосноваться, агентура наведывается под соусом «безлошадности», и какой русский не любит быстрой езды, было б на чем! и какой русский вот так с бухты-барахты купит ав… ав… аж в горле засмыкало от предвкушения!., автомобиль! Он, русский, еще поторгуется, еще в затылке и в кармане почешет, еще приедет-присмотрится и еще. Никаких подозрений. Вы что, не знаете этих русских?! К тому же явка на отшибе, к тому же пути-подходы к ней контролировать достаточно просто – пока по коридору в машинных джунглях проберешься к ангару, засевший на опушке тех же «джунглей» наблюдатель сто раз успеет доложиться по уоки-токи: «Е-едут! Е- едут!».
Вот-вот. Я-то уже – на «опушке». Вряд ли тут «секреты» через каждые двести метров – чай не белорусские леса! – но на въезде должны быть. Мне это надо? Мне – не надо.
Я по наитию приоткрыл дверцу и, проехав таким манером еще полста метров, по наитию же тормознул, не выключая мотора. В образовавшийся створ выскользнул и улегся под «мерседесом». День такой, знаете ли, – под машинами валяться.
А ход мыслей таков: кругом темень кромешная, даю гарантию – мой нырок-кувырок не засекли, Перельмана ждут именно на этом «мерседесе», то есть должны встречать, людей у Конторы наперечет (опять же не белорусские леса – Нью- Йорк! количество должно быть разумным и достаточным), следовательно, один-два бойца, больше – уже роскошь.
Какая команда отдана бойцам – не знаю.
Может, и такая: прибудет «мерседес», убедитесь в личности водителя и спишите на боевые потери.
Может, и такая: убедитесь в личности и немедленно доложите.
Второй вариант мне не улыбался – я предпочитаю сюрпризом объявляться.
Первый вариант – и вовсе неудобоварим: убедившись, что под личиной… э-э… личности водителя-Буля верзила-Бояров. с перепугу точно спишут!
И потому не стану я себя обнаруживать, пока они себя не обнаружат. Им вроде опасаться нечего: прибыл тот самый «мерседес», на хвосте – никого (это-то я тоже могу гарантировать – проверялся по пути), Перельман-Буль законопослушен – стопанулся и дверцу приоткрыл, мол, проверка она всем проверка… ну, припоздал чуток, с кем не бывает, трафик-на фиг!
А то, что в салоне автомобиля никого нет, обнаружится только при ближайшем рассмотрении, при таком ближайшем, когда волей-неволей бойцы себя обнаружат – тогда и я, пожалуй, себя обнаружу. Если же и здесь живет и побеждает отечественное распустяйство, то бишь Контора не выставила наблюдателей, тогда полежу-полежу да и выползу, и ножками-ножками до ангара. Лучше перебдеть.
И правильно! Шорох, шаги. Лежа на земле, улавливаешь каждое содрогание. Один? Двое?
Один.
Пляшущий точечный луч фонарика.
Ближе, ближе.
Рядом.
Остроносые ковбойские сапожки – совсем рядом, только руку протянуть. Я и протянул – цапнул за щиколотку и дернул на себя. Готов!.. Наш человек! Человек страны Советов, точно! Женщины при родах орут на своем родном, если верить классике жанра. Мужики не рожают, но их тоже можно вынудить проявиться: долбануть внезапно по башке или вот равновесия лишить посредством хвата-рывка. Трудно требовать даже от резидента, чтобы он в этом случае воскликнул на хорошо выученном английском: «Ах! Какая неожиданность!».
А тут не резидент, рядовой боец невидимого фронта, на подступах. Он воскликнул:
– Ёъ!!! – именно с твердым знаком после гласной. И брякнулся – головой обо что-то твердое.
Во всяком случае, когда я в мгновение перекатился-выкатился из-под «мерседеса», готовый добавить… добавки не потребовалось. Я подобрал фонарик, посветил в лицо – глаза снулой рыбы, рожа как рожа, ничем не примечательна, ранние залысины (очень ранние – бойцу от силы четверть века). А вот это уже более примечательно – «узи». Я понимаю: очень популярный израильский пистолет-пулемет. Но при том обилии и разнообразии огнестрельного оружия, которым помимо всего прочего богата Америка, дважды за одни сутки натыкаться именно на «узи» – наводит, согласитесь, на вполне определенные размышления.
Прихвачу-ка я его с собой. Вдруг пригодится? Бойцу- «ковбою» он теперь наверняка НЕ пригодится. Боец- «ковбой» нехай полежит на заднем сиденье, связанный ремнем безопасности. Если Бог не выдаст, если свинья не съест, – вернусь, и еще потолкуем. Когда вернусь. И если.
Никаких «если»! Я вернусь! Я не Арнольд перекаченный, но – вернусь. Переложил «томас» в карман, вынув из-за пояса, где он пригрелся под тишеткой. Попробовал втиснуть на то же место «узи» – нет, так недолго и отстрелить… м-м… пустячок. И что все они нашли в «узи»! Громоздкая, угловатая, тяжелая штукенция. Правда, двадцатизарядная. Да ведь чтоб укокошить человека, и одной пули хватит. Впрочем, смотря какого человека – на меня им обоймы явно не хватило…
Ну что? Есть план действий? A-а, предельно простой план! Свалиться, как снег на голову, обострить, взорвать ситуацию, а там… посмотрим. Вроде бы глупость. Но тут такое дело… Вероятно, не зря мозги – это два полушария. Как бы установленный факт: соображают они вполне обособленно. Мое нагонное бешенство – разумеется, стихийно. Однако стихия управляема или, на худой конец, контролируема. В запале я способен творить безумства: на танк с голыми руками? ну?! где ваш хлебаный танк?! щас я ему башню набок сверну, дуло узлом завяжу! А второе полушарие знай себе анализирует, поправку вносит, обеспечивает возможность отступления. Ничего нового не скажу. Две стихии: инь-янь. Каратэ-до. Что я буду распространяться на общеизвестную тему! Вот только общеизвестное – чаще всего то, что на себе не каждый испытал. А зачем испытывать – на то и общеизвестное! Но я испытал – иначе быть бы мне ходячей макиварой, а не сенсеем.
Танк не танк, но Контора – да, я на них иду с голыми руками, они у меня еще те! Тай-до! Справлюсь. И… почему нет – сдам федеральным властям. Зря, что ли, призывают- обращаются к русскоязычной общественности с призывом помочь своей новой стране. Мне нравится моя новая страна – должен ведь и я ей понравиться! А демагогия на тему: как- никак соотечественники, сукин сын, но наш сукин сын… – и есть демагогия, да! Я иначе воспитан: какой же он наш, если он сукин сын! хороши соотечественники – в земляка двадцать пуль выпускать, дюжину шпаны натравливать, под красавцев-мерзавцев подводить!!! Уж простите, братья во Христе, у меня всего две щеки, но я и по одной не позволю никому вдарить, а вторую подставить – и подавно. Так что, па-аберегись, православные, я – Бояров! Будете себя хорошо вести – сдам властям. Плохо себя поведете, пулями-дурами начнете разбрасываться – получите в ответ, но чуть с опережением. Здесь, У НАС в Америке, никто слова не скажет о вольно трактуемом в России превышении пределов необходимой самообороны. А зазря я не пальну (Афган! Зарок!) – все от вас и зависит, объясняться потом будете и не со мной, подробности письменно и Федеральному Бюро…
Тоже, к слову, хороши! Ф-фебрилы! Надо было не Боярова прятать с помощью джи-мэна Галински, а нейтрализовать тех, от кого решили Боярова прятать! Каждый норовит зонтиком прикрыться, стоит дождику капнуть, – и никто не додумается выключить сам дождик! Впрочем, оперативные разработки… э-э… оперативно разрабатывались. Согласен, согласен: я излишне мобилен был последнее время – успевай только агентов на совещания собирать. Надеюсь, моя мобильность сейчас-то мне на пользу пойдет. Где вы, фронтовики- невидимки?!
Пока крался к ангару по самой по обочине автонекрополя, все размышлял и размышлял таким вот образом. Назову: размышлял. Возгонял эмоции – так верней. Ибо сколько ни убеждай себя: с-сукины дети… голос крови укоряет: наши…