Я выразил мимикой благодарность, восторг и готовность на завтрашний контакт.
– А на сегодня какие планы? – уже в порядке застольной добродушной беседы спросил Бес.
– Да есть кое-какие планы… – в том же порядке ответил я, двусмысленно подмигнув.
– Понимаем-понимаем.
У Бесо и всей его компании были точно такие же планы. Не зря же нынче они почтили своим присутствием стрип-шоу. Не зря посредством гонцов сговаривались с мажорными скотами. Вот и «этот русский» не зря был в «Космосе». Точно такие же планы! То есть планы у меня были абсолютно иные, но чеченцам я не присягал говорить правду, одну только правду, ничего, кроме правды. Они и не спрашивали. И так понятно!
… На всякий случай не стал я ловить «тачку», а прошелся до метро. Утром Камиль обещал решить проблему с транспортом, но пока – ночь. Без четверти час. Ночной моцион. Московский метрополитен – идеальное место для обнаружения «хвоста». Особенно если переходы прекращаются в час ночи, а в длиннющих коридорах уже ни души и на станциях любой пассажир заметен.
В длиннющих коридорах – ни души. Никаких «случайных» пассажиров я не заметил. В вагоне, кроме меня, никого. Только в соседнем – спящий гегемон в единственном количестве, расхристанный, под сильным хмельком, этакий простой советский слесарь (крупные ладони и хилые бицепсы).
– Станция «Тургеневская», переход на станцию «Кировская». Осторожно, двери закрываются…
Ну-ка, перейду я на станцию «Кировская». Гегемон гегемоном, но чем черт не шутит!
Черт не пошутил – гегемон вместе с поездом укатил в тоннель. А после «Кировской», известно, станция «Красные ворота». Моя. Орликов переулок.
Наскоро приняв горячий душ, смыв столичную сажу, я залег в пустой квартире Камиля и благополучно просопел до утра.
Утро красит нежным светом… и так далее. Утро раскрасило физиономию Камиля в свинцово-бледные тона. Чувствуется, дела были у него в штабе, интенсивно трудился Камиль всю ночь, старался.
– Не перетрудился? – заботливо поддел я его.
– Шура! Как друга прошу: так не говори!
Смех да и только! На редкость серьезными становятся мужики, когда влипают. А Камиль – еще и кавказец. Влюбчивый. Вот дураки-то! Серега Швед на питерских путаночках не одну собаку съел, поставляя «рашн герлс» круизным интуристам, а влип. Камиль криминальным бюро заведует, всех насквозь должен видеть, сам же охарактеризовал фотомоделек емко и исчерпывающе, а влип. Вот дураки-то! Ладно, каждый хозяин своей судьбы. Бог с ними, с курочками-ласточкамн-журавликами, – вернемся к нашим баранам.
«Наши бараны» ждали меня к полудню, но было у меня намерение подъехать пораньше. Камиль – человек слова, пригнал к дому потрепанную одиннадцатую модель. То что надо! И внимания не привлекает, и раздолбается – не очень жалко. Впрочем, следовало бы нарушить традицию, хотя бы в столице не гробить машины. Поглядим, как обстоятельства сложатся.
– А это права, Шура… Можно было бы в ГАИ подскочить, доверенность в один момент нарисовать, но… тебе нужно в ГАИ? Или – так?..
Мне не нужно в ГАИ. Мне – так. Не слишком я покривил душой в «Спектре», когда сказал о ментах «Да ну их!». Гаишники, конечно, не ахти какие менты, но самому к ним лезть, бумажки выправлять… да ну их! Не слишком я покривил душой в «Спектре», когда сказал «Я в розыске». Объявлен на меня розыск? Не знаю, за славой не гонюсь. Так что лишний раз заявлять: «Я – Бояров!» – действительно будет лишним. А права – на Самохина Алексея Ивановича. Хорошая фамилия, простая… Что ж, постараюсь, чтобы не было неприятностей у Самохина Алексея Иваныча – и у мнимого, и у натурального.
Камиль молча наблюдал за моими недолгими сборами, потом все-таки поинтересовался, не нужна ли КАКАЯ-НИБУДЬ помощь.
Нет. Не нужна. Я сам.
Они наверняка прокачали фамилию Боярова по ментовским каналам, предупредил Камиль. Они – Бес и компания.
И пусть! То, что я вчера сообщил Бесу и компании, не противоречит информации, которую можно раскопать по ментовским каналам. Кстати, Камиль через свою контору тоже ведь наверняка прокачал фамилию Боярова, нет?
Да.
Ну и насколько она, информация, совпадает с той, что нашел нужным сообщить Камилю о себе сам Бояров?
Вот поэтому-то Камиль и спрашивает Боярова: не нужна ли КАКАЯ-НИБУДЬ помощь?
Нет.
… На Пятницкой я был уже к девяти утра. Никакого заранее обдуманного плана я не имел. Ввяжемся, а там посмотрим… Посмотрим издали, что за эспэ у Бесо, у лучшего друга доктора Чантурия, у деловара со шрамом художника.
Эспэ, совместное предприятие оказалось советско-швейцарским. Тепло, Бояров, тепло!
«В Швейцарию поедем. Все хотят в Швейцарию. А мы возьмем и поедем, – колыбельно бормотал Реваз Нодарович, айболит хренов, в прозекторской. – По частям поедем, дорогой. По аккуратным, чистеньким частям. Аккуратненько- аккуратненько – и в контейнер».
Особнячок фирмы ничем не выделялся среди сотен и тысяч московских двухэтажных особнячков, понатыканных в столице – остатки былой роскоши. Разве что обилие машин – грузовички, микроавтобусы, пикапы. Номерные знаки – хоть географию страны изучай. А вот и… «скорая» с питерскими номерами! Это уже не просто тепло, Бояров! Это уже горячо! Питерский «рафик». ЛЕМ.
Я ждал: кто из нее, из «скорой» выпрыгнет. Илья? Давид?
Ни тот, ни другой. Обычный, непримечательный водитель. Я наблюдал. Он вбежал в особнячок, размахивая бумагами, торопился. Бумаги, вероятно, – путевой, накладные… Я наблюдал. Через каких-то пять минут водитель выбежал вместе с пузатым прапорщиком (а бывают в природе НЕ пузатые прапорщики?). Они о чем-то спорили, переругивались. Водитель влез в «рафик», подогнал его впритык к «Уралу», за рулем которого скучал-дремал солдатик. Прапорщик пнул солдатика: за работу, зеленка!
Солдатик на пару с водителем «скорой» перегрузил в «Урал» контейнер серебристого цвета. Пузач-прапор размашисто руководил. А в «рафике» с индексом ЛЕМ, в питерской «скорой» кто-то еще был и не собирался показываться. Издали я мог разглядеть только то, что в «рафике» находится человек. Но вот что за человек? Нет, не разглядеть!
Военный грузовик тронулся с места. Та-ак… Надо выбирать одного из зайцев. За которым гнаться? Впрочем, куда направится «скорая», можно предположить без особого риска ошибиться. А где конечный пункт «Урала» – это вопрос. Неплохо было бы, разумеется, подзадержаться и определить, что за человек засел в медицинском «рафике» и не собирается ли этот человек все же растрясти задницу, например, посетить советско-швейцарское совместное предприятие – чашечку кофе выпить с генеральным директором, обменяться информацией… Но из двух зайцев выбор не так уж велик.
… Ехали долго. Сначала пересекли чуть ли не всю Москву, выбрались на окружную дорогу, затем свернули с нее, еще долго ехали. На запад от столицы, на запад. А может, прямиком в Швейцарию, а? Смех смехом, но Подмосковья не знаю совершенно, заплутаю еще на обратном пути, а в полдень меня с нетерпением ожидает генеральный директор фирмы. И степень его нетерпения будет определяться в зависимости от новостей, которые сообщил (не сообщил?) Бесу второй пассажир «рафика».
Держался я в затылочек «Уралу», но на солидной дистанции. И правильно делал! Ибо военный грузовик наконец еще раз повернул направо, а я, нагнав его, не стал этого делать. Там было всего метров триста по прямой. Потом: ворота, будка, КП. Вояки. Нич-чего себе!
«Ящик»? Спецчасть? НИИ?
Проскочив поворот, я через километр-полтора тормознул, с трудом развернулся на узкой трассе, двинулся обратно.
У ближайшего поселка стопанулся, вышел из машины. Сарай-магазин. Внушительный висячий замок. И местное подрастающее поколение – панкующее. Высокие, крашенные чуть ли не гуашью «ирокезы» на головенках – и чернорезиновые сапожки. Сочетаньице! Кассетник отечественный, «хэви металл».
– Пацаны! Где тут воинская часть? К брату приехал, да вот, кажется, заблудился.