— Нет. Да я, честно сказать, и не спрашивал.
— Надо поскорее встретиться с учителем Рамимором, — подытожила демонесса. — Без него мы не можем принимать никаких решений. Особенно таких важных.
— Что, опять старик будет решать? А мы мордой не вышли? — Я почувствовал раздражение. — Или так и будем спрашивать взрослых, что нам делать, а чего не делать?
— Мне не нравятся твои слова, — глаза Беа потемнели. — Учитель много старше и мудрее любого из нас. Он искушен в магии высшего порядка, в которой ты, Сим, совершенно не разбираешься. И он один знает, как поступить.
— А мы, получается, так, пушечное мясо? — спросил я. — Быки для грязной работы? Лично я себя таким не считаю. И вам не советую относиться ко мне, как к дурачку на побегушках.
— Ты слишком много выпил, Сим, — заявила Беа, — и вино внушает тебе неправильные мысли.
— Нет, а почему я должен все время слушать кого-то? — Меня понесло, я уже не мог остановиться. — Тебя, старика, еще кого-то? У меня что, своей башки нет? Как мечами махать — пожалуйте, Сим Вьюгген, в первый ряд, кровушку проливать! Как принимать решение — давайте этого спросим, того спросим, да? Дебилы типа, нашему мнению ноль доверия. Когда своей головой думать начнем?
— Хватит орать, — поморщилась Беа. — Ты мне таким очень несимпатичен.
— И мне тоже, — добавил Эйтан.
— Ах да, конечно! — Я специально громко рыгнул, потянулся за кувшином с вином. — Мы же серим медовыми пирожками и не дружим с быдлом. А ты, — тут я наставил палец на Эйтана, — вообще мне не нравишься. Нутро у тебя гнилое, тихушное. Так что не зли меня, а то огребешь по полной!
— Думаешь, я тебя боюсь, проклятый оборотень? — Эйтан оскалил мелкие белые зубы. — Стоит мне рассердиться, ты и мгновения не проживешь.
— Хватит! — крикнула Беа, глаза ее зажглись нехорошим пламенем. — Еще одно слово, и я обоим наваляю.
— А мне нравится, когда мужчины дерутся, — сказала Флавия. — Я бы посмотрела на хорошую драку.
— А что, идея! — Я вскочил со скамейки, попытался удержать равновесие (уж больно голова закружилась, то ли и впрямь выпил изрядно, то ли встал слишком резко!), оперся кулаками в столешницу и внимательно посмотрел на погано улыбающегося эльфа. — Что, пиндосина, выйдем один на один, поговорим по-мужски? Без ножей, без магии, на кулаках, ты и я. Или кишка тонка?
— Эйтан! — Беа что-то проговорила на лланшихарне, так быстро и неразборчиво, что я ни словечка не просек. Но Эйтан все хорошо понял.
— К твоим услугам, — ответил он мне и издевательски поклонился. — Но не сейчас. Ты едва стоишь на ногах. Проспись сначала.
Он еще раз отвратно улыбнулся, встал из-за стола и вышел на улицу. Мне ужасно захотелось догнать этого спесивого дрища и закончить наш разговор. Я, было, шагнул к дверям таверны, но Беа взяла меня за локоть.
— Погоди, — сказала она мягко и с примирительной улыбкой. — Мой брат глупый юноша. Не стоит на него сердиться. Давай лучше выпьем.
— А что, мысль! — Я схватил кувшин, оглядел своих сотрапезников. — Козырин, ты как?
— Завсегда рады, — алмут с готовностью протянул свою кружку.
— Я пойду спать, — заявила Флавия и оставила нас втроем.
— Ну и ладно! — Я чокнулся с гномом и сделал хороший глоток из кружки. — Нам больше достанется…
Продолжение вечера помню очень смутно — выпили мы много и определенно хватили лишку. В памяти остались только какие-то обрывки: пьяный Каз, пытающийся спеть со мной дуэтом «С причала рыбачил апостол Андрей», неодобрительный взгляд Беа, ступени лестницы, по которой я поднимаюсь на второй этаж таверны, с трудом переставляя ноги. Ночь прошла скверно, меня мучили пьяные кошмары, в которых я бегал от толпы вампиромагов и прятал по сундукам драконьи сердца — и еще жажда, казавшаяся неутолимой. Проспавшись, я обнаружил, что в моей комнате находится Беа.
— Хочу говорить с тобой, — сказала она. — Как ты себя чувствуешь?
— Бывало лучше. Пить хочу.
— Вот, держи, — демонесса протянула мне кубок с подкисленной лимоном водой. — И прими добрый совет: не пытайся перепить алмутов, у них головы каменные.
— Уф, хорошо! Который час?
— Полдень скоро. Нам пора отправляться.
— Поганое тут вино, — сказал я. — И по голове бьет, и по ногам.
— Я поговорила с Эйтаном, — сказала Беа. — Он понял меня и решил остаться с нами.
— Ты меня, конечно, прости, но твоему брату надо за языком следить.
— То же самое я могу и тебе сказать, Сим. Особенно, когда ты выпьешь.
— Я тебя обидел?
— Не меня. Но вчера ты был омерзителен, говорю прямо.