Я роюсь в ее ноутбуке, этом желтом монстре Asus Lamborghini, исследую его содержимое и содержимое флэшки, что я привез из Лондона.
Ничего интересного там, к слову, нет, куколка. Все цифры и отчеты, какие-то диаграммы, пара бизнес-планов, короче, полная лажа, детка, ничего особенного. Вот только некоторые фотографии меня радуют, все наши поездки, даже остров Бали и тусовка с теми обдолбанными японскими чудиками, техногномиками, как мы их прозвали, все хранится на жестком диске. Я смотрю фотографии и курю джойнт за джойнтом. Телефон в квартире все трезвонит, как подорванный. Я глотаю либриум.
Я обыскиваю весь дом, но не нахожу ничего такого, чтобы хоть как-то пролило свет на ее гибель, ничего такого, что было бы достойно внимания. На вторую неделю, куколка, мне кажется, что я начинаю понемногу приходить в себя. Я постепенно привыкаю к мысли, что моей подружки больше нет, к ее пустой квартире и даже к тому, что телефон все звонит не переставая.
На звонки я, конечно, не отвечаю. Мне плевать, детка, даже если это ее новое увлечение, даже если это лысый придурок Тимофей, даже если это «Моссад» и ФСБ вместе взятые.
Я не реагирую на внешние раздражители, я пытаюсь приспособиться к новой ситуации.
Причем, надо ведь понимать, куколка, что у меня диета. Суп-пюре из брокколи, лук шалот и сельдерейный сок.
В какой-то момент, за просмотром очередной серии «Женаты и с детьми», я вдруг втыкаю, что снова начинаю сходить с ума, но на этот раз по-другому, да я просто дичаю, ни с кем не общаясь, ведь с момента моего приезда я так и не сказал никому ни слова, даже свой собственный мобильный ни разу не включил.
В итоге, приходится с этими самоограничениями подвязать, иначе, чувствую, сдохну, депр накроет меня по полной.
И вот – морось и ветер, и осознание, что скоро зима, и поэтому с неба сыплется мелкое говно, но зато в «Галерее» жарко, и кругом полным-полно малолетних шлюх в D&G и DsQuareed2 и престарелых пузатых кретинов в Brioni и Kiton.
Что ж, успокаивает, что здесь все как всегда: экспаты в убогих клетчатых рубашках Polo by Ralph Lauren стоят вдоль барной стойки с неизменным дерьмовым светлым пивом, провожая похотливыми взглядами каждую блядь, проходящую мимо, вездесущий Бартенев в костюме матрешки как-то уныло машет мне рукой и пьет зеленый чай, Никас Сафронов хлещет односолодовый виски, Такнов, Меркури, Клебанов и Губкин столпились возле туалетов, а чуть дальше Петя Листерман – сидит себе за центровым столиком с двойным коньяком Hennessy X.O. в бокале в окружении молодых сутенеров на стажировке и большого количества дешевых блядей, прикидывающихся дорогими шлюхами. Все, естественно, улыбаются.
Еще на входе я встречаю своих старых знакомых: одного армянского юриста, занимающегося международными арбитражами, не помню только, как его зовут, скорее всего, Норик, но может быть, и Арсен, впрочем, это не важно, куколка, и молодого банкира Макса, того самого рублевского миллионера с карликовым поросенком и особняком в стиле «технозамок». Он заявляется с двумя тощими моделями, Викой и Никой или Никой и Аллой, впрочем, это не важно, какие-то простые пролетарские имена, типа Нюра и Стася, Дуня и Фекла, ну и так далее; еще я встречаю старую подругу Вероники Ингу.
Инга – преуспевающая архитектор и алкоголичка, она очень умна, ей всего тридцать пять и выглядит она отлично, почти на столько же, сколько она зарабатывает в год, то есть, сечешь, куколка, пластика у нее дорогая.
Армянский юрист тут же предлагает выпить вискаря или там самбуку, но его никто не слушает, Инга теребит меня за рукав и раз пять подряд спрашивает, где Вероника и как у нее обстоят дела, а Максу интересно, ходил ли я на открытие нового бутика Bosco, того самого, в Гостином дворе, в котором теперь будет продаваться Gaetano Navarra, модели Нюра и Алла, или как их там, молчат, смотрят по сторонам и делают вид, что им скучно.
Я сходу соглашаюсь выпить с юристом, невзначай здороваясь с Аркадием Новиковым, который при виде всей нашей братии спешно покидает свое заведение, и мы тут же проходим в глубь зала. Макс рассказывает, как он был в прошлую пятницу в «Лубянском» на «Комеди Клабе»: «Полный отстой, но вообще-то прикольно», – Инга просит передать Веронике привет и тут же отваливает в сторону с каким-то тщедушным и незапоминающимся портфельным инвестором в сером Canali, по-моему, Сашей, но может быть, и Лешей, и это, конечно, не важно, а модели, стопудово, торчат на экстази, они на самом приходе, отчего молчат и благодушно смотрят большими зрачками по сторонам, все еще делая вид, что им скучно, хотя, я думаю, прет их серьезно.
Ну и потом мы довольно долго сидим за столиком, в самом дальнем дерьмовом углу «Галереи», но зато с комфортом, на этих идиотских мягких диванчиках, и уставшие официанты невозможно медленно несут наш заказ, виски там, самбуку, спрайт, ром-колу, сыр и ягоды и шампанское, все хотят Mumm, но Макс заказывает Crystal, а армянский юрист рассказывает какой-то нудный и несмешной анекдот, и банкир говорит, что вот, типа, завтра он отваливает на Капри, а я говорю, ну, похоже, сезон-то уже закончился, я, типа, в курсе, хотя на самом деле мне, конечно, все это по хую, но он всерьез заводится и отвечает, что едет не отдыхать. Ага, сечешь, фишку, куколка?
И вот тогда, наконец, армянский юрист обрывает свой дурацкий занудный анекдот на полуслове и спрашивает Макса, зачем же вообще ехать на этот ебучий Капри, если не отдыхать, а тот отвечает, вроде как не понтуясь, а по делу, что собирается, типа, купить себе дом и едет прицениться, ну и телки там неплохие, типа, много гламурных туристок из Франции, Англии и все такое, и модели тут же напрягаются, и одна из них, такая, с коричневой сумочкой Gucci, бледным лицом и кругами под глазами, вдруг говорит, ни к кому особенно не обращаясь, ну так, просто бормочет себе вполголоса: «Ой, возьмите меня с собой, все же знают, я просто обожаю Капри!».
И так, обсуждая Капри, вчерашнюю тусовку на «Крыше» и новый силикон Нади Сказки, мы сидим за столиком часа два-три, а может и больше, шампанское уже никто не хочет, все предпочитают крепкие напитки, и очередная откупоренная бутылка грустно валяется в ведерке с растаявшим льдом, а я успеваю выпить приличное количество двойных виски Chivas 18 и даже раза четыре сходить в туалет, потому что у армянского юриста оказывается неплохой «первый», что, конечно, редкость теперь в Москве, и этот приподнятый хачик всех им угощает, даже соседние столики, хоть они совсем и не celebrities, ну что тут поделать, широкая восточная душа; все, конечно, прикладываются по разу, а то и по два, зато модели банкира отказываются, типа, здоровый образ жизни, сельдерейный сок, солярий, фитнес и все такое, хотя какое там к черту здоровье, таблеточные они телки, ну да ладно, плевать; и тогда уже мы, старики, методично и поступательно гробим свое здоровье под трек Deep Area «Mad Love Fot Ya» и «I Believe» от Sounds Of Blackness. В итоге юридический армянин так теплеет, что даже отсыпает мне почти что полграмма.
Макс уже не в первый раз рассказывает, как он ездил в Париж и как дерьмово его обслуживали в «Будда-баре», сколько времени он ожидал заказанного столика и какой плохой он оказался, и какие отвратительные там были официанты, и как они все требовали, чтобы он заказал себе основное блюдо, в то время когда он так нанюхался, что аппетит отсутствовал напрочь и ему хотелось просто бухнуть, чтобы придти в себя, в итоге он, не зная языка, заказал какое-то блюдо из птицы, а когда ему его принесли, то был уверен, что это голубь, очень уж похоже, и ему стало нехорошо, потому что мы ведь здесь, в России, как-то не привыкли жрать голубей, даже в «Cantina Antinori», ну, вы понимаете, говорит он, как-то это не по-человечески, не по-русски, блядь, это вроде того, как корейцы, которые жрут собак, но потом ему все же объяснили, что это перепелка, и он ее съел через силу, но все равно какой-то неприятный осадок остался, и больше он в «Будда-бар» не пойдет ни за какие коврижки, ну в «Костес» там, ну в «Бартолео», куда ни шло, но в этот ужасный арабский клоповник – ни за что.