— Я попробую через Москву организовать прикрытие, — сказал Степаненко. — Думаю шугануть бандюг, чтобы они оставили Колешку в покое.
— Шугануть? — удивленно повел плечами Шмаков. — Вряд ли тебе это удастся.
— Почему?
— Полагаю, что он сам станет искать с ними встреч.
— Но он не такой, как они.
— Знаешь, Максим, я определил в людях, с которыми имею дело по роду занятия, несколько типов поведения: обычная братва — дуболомы; начальство братвы — паханы, это которые похитрее. Вот два типа поведения. Еще два — иностранная разведка и женщины. И за последние годы выкристаллизовался пятый, особый тип поведения. Присущ исключительно ученым.
— И в чем же он заключается?
— В любом случае они сначала тратят жизнь на черт знает что, а когда обнаруживается, что кроме их пробирок и установок есть еще и солнце, и все то, что под этим солнцем греется, бросаются наверстывать упущенное время. Вот есть тут у нас академик Богомолов, может быть, ты слышал. Известная фамилия. Крупнейший авторитет в области радиоэлектроники. Так вот, старую жену пробросил, уже пенсионерку, а взял, прости за невольную рифму — почти пионерку. Были бы парткомы, старушка пришла бы жаловаться туда. А так — заявилась ко мне, плачет, верните мужа…
Шмаков говорил, а Степаненко слушал его вполуха, все время думал о странном поведении его жены. Да и дочери. Впрочем, большой странности тут не было. Жили порознь. Отец с дочерью, мать отдельно.
— …а тут вышло, что инвестиции, которые Богомолов привлек для своих исследований, исчезли неизвестно куда, — продолжал Шмаков. — Какое-то общество с ограниченной ответственностью взяло деньги, обещали прокрутить и вернуть с лихвой, но вдруг исчезли… Прокуратуре тут работать да работать, а тихо все. Значит, поделились. Нынче все делятся… Администрация Президента с ФСБ, ФСБ с МВД, менты с преступниками, убийцы с жертвами…
Глава XXII. Степаненко
После контакта со Шмаковым Степаненко в тот же день возвратился в Москву. На следующий день его вызвало начальство и он получил первую головомойку. Нет, не за несанкционированное отсутствие, а за то, что вмешивался в дела регионального управления ФСБ. И хотя Степаненко понимал, что никуда он не вмешивался, крыть ему было нечем. Промолчал. Он понимал, что Шмакову достаточно было сделать один звонок и пожаловаться, чтобы здесь, в Москве, приняли соответствующие меры. Вероятно, вокруг до недавнего времени закрытого НИИ крутились хорошие деньги, и кто-то побеспокоился, чтобы чужие не совали туда нос.
Домой Степаненко попал лишь поздно вечером — пришлось по работе наверстывать упущенный день. Как обычно его встретил на лестнице пушистый полуперс. Он вплелся в ноги и стал мордочкой тереться о ботинки.
Кота вырастила мать. После ее смерти Степаненко отдал пушистого наглеца соседке. Та иногда выпускала кота на лестничную площадку, где он с любопытной тоской смотрел в щель лестничных маршей. Когда Степаненко возвращался домой, кот иногда встречал его. Случалось и так, что животное по привычке заходило в прежнее жилище, жило у Максима до тех пор, пока он не возвращал его соседке или выдворял на лестничную площадку. Слишком больно Максиму было видеть, как кот разгуливает по квартире в поисках прежней хозяйки. Сердце екало от неприятного воспоминания — мать обожала кота, казалось, больше, чем сына.
Неприятности на работе почему-то всегда ассоциировались с матерью. Кот вился в ногах, когда Степаненко открывал квартиру. На этот раз раздосадованный незаслуженным нагоняем на работе, Степаненко не выдержал и отшвырнул кота ногой. Полуперс обиженно зашипел.
Последующие дни он пытался выйти на бандитов. Перебрал картотеку, переговорил с многими сотрудниками, и через несколько дней ночью Степаненко разбудил звонок сотового телефона. Звонил Колешко.
— Максим, буду краток. Бандиты осадили дачу.
— Что? Тебя плохо слышно, говори громче! Ты по сотовому?
— Да. Я уже вызвал милицию. Но боюсь, они не успеют.
— Тогда отдай деньги. Понял?! Отдай…
В трубке послышалось шипение.
— Говори же, — почти прокричал Степаненко.
— Жалко. Жалко денег… — слышалось в трубке.
— Я потом этих бандюг из-под земли достану… — опять прокричал Степаненко. — Всю службу на ноги поставим.
— Эти деньги несколько незаконные… Я же тебе рассказывал. Пойми, — слышалось в ответ. — Теперь я выжатый лимон, я им все рассказал. Это миллиарды, это много миллиардов долларов, Макс, они ничего не понимают. Это будущее России.