— Ты, раздолбай, — прошипел франт, обращаясь к ходившему на улицу к машине бандиту, — почему дверь не закрыл?
— Я захлопнул!
— Уе…! Быстро закрой дверь!
И тут опять зазвонил телефон.
Сохадзе поднял трубку, секунды три слушал, потом брезгливо бросил ее.
— Вот, б… — выругался он. — Похоже, засекли… Уходим… Только тихо.
Бандит, впопыхах скручивая паяльник, обжегся. Он чертыхнулся, помахал обожженными пальцами в воздухе. В воздухе сладко запахло паленой кожей. Сохадзе со злостью вырвал телефонный провод из розетки. Другой бандит, словно демонстрируя силу, оборвал шнур вместе с трубкой от телефонного аппарата.
— Мы еще встретимся, — пообещал Сохадзе.
Дверь хлопнула. Степаненко явственно услышал, как защелкнулся замок.
Он некоторое время лежал на полу, прислушиваясь к биению собственного сердца.
Как ему повезло! Какая счастливая развязка! А ведь запросто могли изжарить задницу.
Степаненко попытался языком протолкнуть скотч. Где там! Скотч приклеился намертво.
Что делать? Бить ногами в стену, чтобы вызвать соседей? Допустим, придут. Дверь все равно не откроют. Вызовут милицию, какого-нибудь дежурного сантехника, чтобы вскрыл дверь.
А если вызовут «Службу спасения»? Скорее, и то, и другое. Как глупо будет он выглядеть! Что подумают соседи? Сотрудника ФСБ бандиты связали простынями. Как буйнопомешанного…
Он подтянул колени к животу, скорчился, перекатился и встал на колени, согнувшись дугой. В таком положении сантиметр за сантиметром можно перемещаться по квартире.
Надо добраться до кухни, там нож. Путь на кухню занял несколько минут. На кухне он лег на спину и долго пробовал подцепить ступней ручку ящика кухонного шкафчика. Наконец, это ему удалось. Ящик поехал в пазах, раздался грохот — ножи и вилки разлетелись по полу. Ага, вот он — самый острый нож. Вначале освободить ноги, затем продеть наручники под ноги…
Степаненко с полчаса возился на полу, разрезая простыню. Когда это ему удалось, он поднес руки в наручниках ко рту, с остервенением отодрал скотч, глубоко вздохнул…
Руки оставались в наручниках. Это тоже проблемка.
— Ну, сволочи… — в ярости прохрипел он. — Только добраться до вас… Мало не покажется…
Хуже всего то, что бандиты унесли пистолет. Личное оружие… Теперь не утаишь, придется открывать карты, писать объяснительную. Впрочем, рано или поздно о его визите в Арсеньевен начальству станет известно. Выбирать не приходилось.
Максим долго не мог прийти в себя, валялся на диване в наручниках, иногда от бессилия что либо-сделать немедленно скрежетал зубами.
«Ничего, придет ваш час…» — возникали и потухали мстительные мысли.
Поковырялся с наручниками, но освободиться от них не смог. Покинул эту проблему на завтра, так и лег, в наручниках, спать.
Хотел уснуть — не мог. Липкий, омерзительный страх охватывал всякий раз, когда смыкал глаза. Успокоился лишь тогда, когда закрыл дверь на внутренний запор. Хотел даже забаррикадировать, но посчитал, что это уже будет лишним.
«Дурак, какой дурак, что решил расслабиться, — думал он. — Выпил и потерял бдительность…»
Лишь под утро Максим забылся тяжелым сном.
Утром раздались частые звонки в дверь. Степаненко дернулся, схватился за нож — думал, что вернулись бандиты.
— Максим? Степаненко! — кричали из-за двери.
— Кто это? — проворчал Степаненко, отшвыривая нож. Голова трещала то ли от побоев, то ли с похмелья. Он даже не помнил, каким образом нож очутился у него в руках. Вероятно, ночью положил рядом с собой. Для успокоения.
— Да открой, Максим…
По голосу Степаненко узнал Сидоренкова.
Степаненко открыл дверь.
— Боже, что с тобой? — охнул Дима. — Кто тебя так отделал?
Степаненко бессильно уронил голову на грудь, отвернулся в сторону зеркала. На него взглянула плоская, как блин, физиономия с лиловыми пузырями под глазами.
Сидоренков прошел в квартиру.
— Что случилось, Максим. Да здесь же настоящий погром!
Степаненко буркнул:
— Сигареты есть?
— Ты уже курить стал! — воскликнул Сидоренков, но сигареты из кармана достал. — Ну, скоты! Рассказывай, чего ты молчишь? Кто?
Степаненко хмыкнул, Гюжевал распухшими губами.
— Херня все…
— Что? — уставился на него Сидоренков. — Неужели ты хочешь сказать, что тебя отметелили за твои какие-нибудь донжуанские проделки? Слушай, что я тут разболтался, может, тебе скорая нужна?