— Да.
— Так вот, обыкновенные персоналки боятся перепадов тока, да? И насчет перегрева ох-ох! Правда…
— Скорее, проблема переохлаждения, — согласился Степаненко, хотя он ни разу не сталкивался с подобными проблемами со своим компьютером. Однако знакомый журналист Евстигнеев, который выполнял роль наладчика его системы, предупреждал, что насчет перепада температур компьютер — техника капризная…
— Короче, эта ЭВМ для подлодок — отличная вещь. Она имеет различные степени защиты: при ее разработке учитывались различные нештатные ситуации. Я уже об этом говорил. А что касается износоустойчивости, то она просто невероятная. Склепали, как говорится, на века! Так вот слушай, как наших яйцеголовых кидану ли. Однажды в НПО неожиданно заявился денежный мешок — некто Губерман, в то время председатель кооператива «Надежда», и предложил профинансировать покупку ЭВМ. С одним условием: получением и транспортировкой будет заниматься системщик Рогожин, доверенное лицо Губермана.
— Рогожин! — удивился Степаненко. — Системщик?!
— А чему ты удивляешься? Так числилось по документам. На самом деле Рогожин должен был контролировать получение от этих ЭВМ прибыли. Ведь в дальнейшем академики должны были рассчитываться, отдавая большую часть прибыли от эксплуатации ЭВМ. Но время шло быстрее, чем могли предполагать ученые люди. Сам пойми, какая к черту эксплуатация, если речь шла только о торгашеской сделке. Думаю, ученые это понимали, вероятно, настаивали на своей доле прибыли, но их просто-напросто оттеснили. Ладно, пойдем дальше. Под ширмой того, что в Сибири собираются устроить несколько классных вычислительных центров для решения народнохозяйственных задач, Губерман нашел способ выбить кредит. Перед тем как деньги были переведены на счета НПО, к его директору академику Богомолову заявился Губерман и попросил- подмахнуть пустяковую бумажку — договор-поручение, согласно которому «Надежда» якобы поручает НПО купить эти машины. Как объяснил Губерман, с помощью этой бумаги банку, дающему деньги под покупку, проще провести их по различным платежкам. Богомолов — специалист в микроэлектронике, в банковских делах был профан и бумагу подмахнул. Таким образом, по факту выходило, что не «Надежда», а сами академики оплатили ЭВМ. И вот, за неделю до получения ЭВМ, Богомолов, почувствовал неладное, обратился с письмом в Комитет по делам науки: дело было в том, что само НПО развалилось — ученые, думавшие в нем заработать, разбежались. Но на деле же НПО продолжало жить и здравствовать, только вместо Богомолова ЭВМ стал заниматься некто Рогожин или Рогож-цев, извини, уже не помню. Но ведь Губерман тоже имел документы на ЭВМ. Он их и получил с завода. Исполнительный директор НПО Рогожин обратился в прокуратуру, обвиняя «Надежду» в хищении ЭВМ. Прокуратура завела дело, но спустила все на тормозах. Таким образом окончился первый виток отношений упомянутых выше лиц.
— И что дальше?
— Дальше? Дальше Губермана стали интересовать лишь процессоры с маркировкой «Э». Именно их собирались производить в Арсеньев-ске. Когда мне стало известно, что Губерман мертв, я ради вящего любопытства позвонил Шмакову. Он в курсе всех этих дел. Так, он сообщил мне, что в руки следственных органов попал органайзер Губермана. Там всего несколько записей. Старая записная книжка бесследно исчезла. Вот если бы она оказалась у нас, многое бы прояснилось. Мы бы точно смогли распутать этот клубок.
Степаненко обратил внимание на то, что Селезнев говорил не «ты», а «мы». Неужели Роберт Гаврилович только по инерции причисляет себя к когорте действующих сотрудников? Или все же видит в этом собственный интерес?
Выходя от Селезнева, Степаненко пожалел, что не смог сохранить записную книжку Губермана. Ею завладел Сохадзе, а ведь так просто было сунуть ее куда-нибудь, чтобы она осталась. Ясно, что поступил непрофессионально. Дурак, одним словом. Но кто мог знать, что бандиты станут поджидать его дома?!
Анализируя по дороге домой все, что рассказал Селезнев, Степаненко не мог понять, в какой связи с вышеназванными лицам находился Колешко. Только потому, что был причастен к разработке и созданию ЭВМ с маркировкой «Э», то есть «Эльбрус»?
От визита к Селезневу остался неприятный осадок. Слишком нудно и пространственно рассказывал он о том, что знал. Складывалось впечатление, что мошенники вроде Губермана и эфэ-сбэшники вроде Шмакова продают секреты Родины. Колешку так охомутали, что тот не знал, как выйти из положения и действовал в одиночку? Потому и погиб, не выдержав неравной борьбы?! Даже не решился открыться ему, другу детства: не доверял ФСБ?