Нельзя сказать, чтобы Строкач оставался безразличным к попыткам Танечки увести разговор в сторону. Мучительные попытки мыслить так искажали прелестное личико, что он невольно испытывал жалость.
— Татьяна Дмитриевна, не стоит, право, отрицать знакомство с Рухлядко, тем более, что он у нас в гостях охотно дает показания. Рассказывает о чем и не спрашивали. Знает, как вести себя со следствием. Так что ваши ответы на мои вопросы скорее свидетельство вашей откровенности, вашей готовности сотрудничать. Так как, говорите, звали вторую женщину на вечеринке?
«Мягко стелет… Ох, не нравится мне все это. Но как же быть с Нонкой? Вдруг и вправду Шурик заговорил? А надо мной смеется втихую: нашел комсомолку… Ну, условились молчать, а до каких пор? Будем, что ли, соревноваться, кто первым порадует следствие чистосердечным признанием? Вспомнить тошно: «Нонна то, Нонна се, на ней вся бухгалтерия, деньги, не выдавай…». Мне что с этого? Больше положенного все равно не получу. Это наличными. А вот как бы срок вдобавок не схлопотать… Тут нужен нюх и нюх. И решить — окончательно. Пока есть возможность выкарабкаться».
— Татьяна Дмитриевна, не топите вы себя! Я ведь искренне за вас. Только больше не надо упоминать неизвестных дам. Это у нас какая-то лесенка получается: сначала была шатенка без имени и адреса. Инкогнито, известное лишь безвременно скончавшемуся Шаху. Теперь, оказывается, эта Нонна была тесно связана с погибшим не только постелью, но и общими делами. Какими — вам, разумеется, совершенно невдомек. Осталось подняться еще на ступень. И смелее, скрытность может сослужить вам плохую службу. Итак — когда ночью вы выходили из комнаты, Шах, значит, смирно смотрел телевизор, никакого ножа вы не заметили?
— Ну не заметила я, богом клянусь! Кресло его в углу, света от экрана мало — интим… Он помешан был на бабах, ни одной не пропускал. Уж на что я ему была безразлична, да еще и с Шуриком пришла, он меня сам же ему и подложил…
— Ну-ну, успокойтесь, воды выпейте вот.
Стекло коротко звякнуло о зубы.
— Да чего уж… Или я не понимаю, что вы все обо мне знаете? Управление, не райотдел… А Шаху было на меня начхать. Что хотел, то из меня и сделал. И не только из меня. Ему на всех было наплевать… Но не думайте, что я его ненавидела, этого не было. Хуже не бывает, когда от них зависишь. А уж они быстро дают понять, что ты настолько ниже их, что и чувствовать словно бы не имеешь права. Шах меня человеком не считал. Так, подстилкой. Думаете, хотелось мне, проходя мимо, еще раз услышать напоминание о том, кто я есть и кем могу стать, если его величество пожелают? Вот и шмыгнула, как мышь, втихаря, в его королевскую ванную. Уж лучше вовсе не мыться, чем вот так, запросто, получить ведро помоев в лицо…
— То есть вы совершенно ничего определенного о состоянии Шаха в этот момент сказать не можете?
— Нет. Там еще это видео бубнило… Шах любил… любовь. А от порнухи заводился с полоборота. Вполне мог пристать. Уж я-то знаю. Отказать? Не откажешь. А мне бы потом с Шуриком разборы. Но Шурик — дело третье, а вот Нонна — та да. Такую тигру, даром что баба, не хотелось врагом иметь.
— Очаровательная женщина, действительно. Однако немало для нее лестного вы вынесли из непродолжительного, как вы выражаетесь, общения. Даже мне захотелось познакомиться со столь незаурядной особой. Надеюсь только на вашу помощь. Кстати, а что еще можете о Нонне вспомнить? Может, искаженно услышанную фамилию, кличку, хотя она и не из блатных? Намек на адрес? Может, есть машина, номер?
«Как не быть! Тебе всю жизнь тянуться, а на такую не выпахать. «Трехсотый»! В Союзе выше этого не прыгнешь. Не о «кадиллаках» же мечтать. Да-а… С властями ссориться не надо бы, да и своих («свои»!) лучше миновать сторонкой. Есть бабы похлеще любого громилы. Вот как Нонка. И сама, и те скоты, что у нее на побегушках — пробу ставить некуда. Но Шурик! Рыцарь без страха и упрека… Чувствовала я все это. Ох, и молчать больше нельзя, и говорить страшно…»
— Машина? Адрес? Даже и не представляю. Найдете — посмотрите, кто такая. Холеная, сытая, в брюликах… Барыня, куда нам. А я — шавка беспородная. Познакомились, я уже говорила, у Юрия Семеновича. Сами знаете, каков человек, а и он с ней считался. И не потому, что ублажала по-всякому… Тут интерес другой. Но в чем дело — убейте, не знаю…