На помощь «пожилых ленинцев», как именовал Строкач тружеников соответствующего райотдела, он рассчитывал не особенно. Об интересующих его личностях можно было почерпнуть информацию в достаточном количестве и в картотеке родного Управления. Да и от прокурора многого ожидать не приходилось — Морскова перевели в район всего год назад. Но и корифеи розыска среди множества причин, по которым Шаха могла подкараулить смерть, не могли назвать главной.
Рассказывали много, но в основном про лотерейно-наперсточные эпизоды, о деятельности покрасочного кооператива «Свет», втихую «варившего» джинсы для неугомонного Шаха. Все это было малоинтересно.
— Да все буквально знают, что это его кооператив. Шах там и официально командовал. Местечко подобрал подходящее. Давно бы уже снести эти трущобы. В центре города торчит какой-то бидонвилль. И как санстанция разрешает здесь кооперативы размещать? Вернее, за сколько?
Строкач рассеянно слушал громогласного участкового. Район он знал не намного хуже его властителя — румяного Валентина Ивановича. И тоже немало дворов излазил, благо обитатели давали достаточно пищи для любопытства. Нет, наверное, в мире таких афер — от банальных «кукол» до перекачивания безналичных денег на счета лжепредприятий с их мгновенной материализацией в купюры, — которые не были бы в ходу в окрестностях рынка, нет изделий легкой и пищевой промышленности, которых бы не освоили хитрые, толковые организаторы с их хмельными, но наделенными золотыми руками мастерами. От фигурных, подозрительно ярких леденцов и соевых «шоколадок» до «фирменных» джинсов и «саламандровской» обуви.
Продукция Шаха, однако, и среди здешнего невзыскательного покупателя расходилась туго. А через короткое время — расползалась по швам. В связи с особым качеством и совершенной технологией.
За названием «Свет» скрывалось перегороженное пополам помещение бывшего жэковского мусоросборника. В меньшей части дворники продолжали держать производственный инвентарь. Сквозь щели дощатой постройки торчали не то редкие прутья метел, не то усы любопытных крыс. И то, и другое не привлекало внимания даже вездесущих базарных мальчишек. Подержанные метлы спросом не пользовались, а крыс хватало везде. Практичная молодежь конца двадцатого столетия не была склонна к бескорыстному баловству.
Сам по себе кооператив «Свет» назвать молодежным не рискнул бы при всем желании даже самый отважный комсомольский работник новой формации. Два пенсионного возраста мужичка неторопливо полоскали отрезы белесо-синей ткани. Корытообразный, намертво вбетонированный в пол чан, накрытый напоминающей гигантскую кухонную терку решеткой, издавал тяжкое зловоние. Когда Строкач, изучая производственные аспекты жизни покойного Юрия Семеновича, оказался здесь, желание выйти на свежий воздух возобладало у него над всеми остальными.
Готовые куски материи занимали внутренний периметр комнаты, в свою очередь источая красильные ароматы. Недолгие разъяснения одним из рабочих особенностей технологии лишь укрепили майора в решении до появления никем еще не виданных цивилизованных кооператоров пользоваться исключительно продукцией государственных предприятий.
Нечего было и удивляться качеству изделий. Однако Строкач не стал изображать из себя госприемку. Вряд ли Шаху столь жестоко отомстил оскорбленный в лучших чувствах потребитель его продукции. Да и неразговорчивые работяги отвечали односложно и неопределенно.
За перегораживающей и без того тесное помещение кооператива стеной, к которой глыбой притулился красильный чан, строгая, со следами былой красоты дама углубленно изучала увязанные в стопки раскроенные комплекты. Следовало признать, что на исходе шестого десятка она сохранила обаяние под стать дочери, младшей ее втрое — пепельные кудри, высокая грудь, ослепительные зубы.