К этому времени Нонна осознала, что Юрий Семенович, подобно известному мавру, сделал свое дело и должен уйти. Но мысль помочь ему в этом мелькнула лишь в первое мгновение. Не те были люди вокруг, чтобы это сошло с рук, и уж тем более чтобы сохранилась возможность продолжать вкушать приобретенные в блатной жизни блага.
Насчет своего сидения взаперти Золочевская не обольщалась. Слишком уж со многими она связана, чтобы остаться в тени. Связи — то, что составляло ее надежный капитал, спасательный плотик на водах бурных, — сейчас вполне могли и притопить. Нельзя отпускать вожжи. В то же время Нонна чувствовала, что где-то рядом смыкаются крылья сети, понимала неминуемость встречи с законом, однако чисто по-женски предпочла выжидать, не стремясь приблизить встречу с опасностью. Отключила телефон, чтобы гости раньше времени не пожаловали, убрала с глаз долой кофемолку — сердце и так частит, полеживала, расслабляясь — крохотная рюмка коньяку раз в час. Ничего не хотелось. Она была впервые полностью свободна от «шахского ига», но ей не хотелось даже нормальной любви. Только вот так лежать после горячей ванны, радужным коньячным туманом занавесившись ото всего и всех. Что-что, а время суеты еще придет…
Дверной звонок прорывался сквозь туман резкими рывками, словно через вязкую жижу. Кроме милиции с такой настойчивостью звонить никто не мог. В глазок можно не заглядывать. Однако по укоренившейся привычке Нонна мельком припала к крохотному окуляру. Стоявший на лестничной клетке мужчина средних лет, даже не глядя в сторону двери, раскрыл красную книжечку и негромко отрекомендовался:
— Строкач Павел Михайлович. Прибыл выразить вам, Нонна Александровна, соболезнование по поводу гибели близкого человека. Разумеется, не таким образом, на лестнице.
Не отказавшись от кофе, майор уселся в предложенное кресло, избегая замечать, каких усилий стоит его собеседнице взять себя в руки. Лишь вторая чашка вернула ей форму.
— Ну, что тут сказать? Конечно, я просто испугалась. Понимала, что встреча с вами неизбежна, но не хотелось… ускорять. Я вообще не люблю всякие сложности, а уж такие — что говорить. Ужас, ужас! Я когда увидела, что с ним — едва сознание не потеряла. Когда увидела? Точно не помню. Я, знаете, слаба в выпивке, а тут — лошадиные дозы. Шаху это запросто, а я ну просто в осадок выпала. Утром очнулась, во рту — скотный двор. Юрия нет рядом, поплелась, не открывая глаз, к холодильнику — такое только холодным шампанским можно поправить. Иду мимо — сидит, видик работает… про любовь. Тут я уже ничему не удивлялась. Нравилось ему, чтобы его любили. Пройти мимо и не погладить, не приласкать — наверняка испортить отношения на неделю. Я подумала — может, не спит, спрошу — не принести ли чего. Лишний раз не вредно показать, кто в доме хозяин. Взяла его за руку, он и поплыл. Тут только заметила, что держится на ноже. Сначала я обомлела, потом пришла в себя, моментально собралась… Представила все возможные неприятности… Можете считать меня кем угодно, но жалости не почувствовала никакой. Только страх. Ведь рядом — убийца. Эта парочка, или кто-то один из них. Как бы и самой не нарваться. Ну, естественно, сразу к дверям кинулась — милицию вызвать…
«Телефон-то был под рукой», — подумал майор, но вслух свою мысль выражать не стал.
— Хочу выйти — не тут-то было: Пугень снаружи серьгу в дужку вставил. Заперты основательно. Но ведь и снаружи никто войти не мог, разве что сквозь застекленный балкон. Я к ним — спят, как ангелочки. Сорвалась, заорала. Ну, это уже женское…
— Разумеется, женское. И хотя вы женщина очаровательная, меня вы интересуете прежде всего как свидетель. Очень для нас важный.
— Свидетель… Ну, что я видела? Когда за дверью загремело железо, сразу поняла — Пугень возвращается. Не очень-то хотелось с ним встречаться, убежала в спальню. Думала, там и без меня обойдутся. Как выстрелы отхлопали, я выглянула — все собой заняты. Дожидаться никого не стала. Вижу, Лешик уже отдыхает, кровь на полу. Ну, и пошла себе потихоньку. Что у меня общего с этой компанией? Единственное связывающее звено исчезло, а новые цепи мне ни к чему. Кто там за мной двигался к автостоянке, понятия не имею. Лишь бы подальше от всего этого, и поскорей. Главное, Пугень оставался в доме. Шурика с Танькой, будь они хоть трижды убийцы, я не боялась. За труп им ответ держать. Больше я с ними не виделась, о чем и не жалею.