И распахнулось порывом ветра окно. Иосиф вздрогнул. И почудилось царю, что где-то далеко закричали:
- Иду-у-у-
Раскинулся грозный Саркел в западной стороне волгодонской переволоки. Стоял он на мысе, отделенным от берега рвом. А у стен толщиной в десять локтей и высотой в тридцать - еще один ров. На стенах крепости - башни, откуда ее гарнизон легко мог сдерживать в сотню превосходящую силу. Тот гарнизон был опытен, силен и натаскан. И внутри крепости выстроена поперечная стена, так что, взяв ее, противник оказывался перед новой линией обороны. Крепок Саркел, дюже крепок. Никому из ходящих по земле взять его не удавалось. Сильно стоял он обеими ногами, одной - на воде, другою - на суше. Виден был издалека - могучим исполином стерег торговые вены востока. Хищным орлом глядел на воду и сушу шестью башням - кто дерзнет спорить с ним? Только безумный решится на штурм. Покуда небо не упадет на землю, до тех пор и будет стоять Саркел. Полтора века стоит, отстроенный по просьбе кагана искусными византийцами, и простоит еще тысячу. Что мечи русов против стен?
- На, передашь это воеводе русов, Свенельду, - в маслянистых глазах царя Иосифа - надежда. Последняя надежда, что этот щуплый буртас, одетый под печенега, сумеет выбраться с водных ворот Саркела и найдет главного воеводу русов. А как донесли царю - тот воевода жаден, и меч его можно купить. На первое послание он не ответил ни да, ни нет - но царский лазутчик увидел в глазах воеводы голодный блеск. И о том поведал царю. Ведь плата, предложенная Иосифом за измену - цена нескольких городков.
- Иди, - тихо, не по-царски мягко промолвил Иосиф, и буртас выскользнул вдоль стены в темноту. Да-а-а, царь хитер - если Свенельд предаст Святослава и уведет дружину, а еще лучше ударит в спину, тогда князю русов конец. Царь Иосиф на собственной шкуре знал цену наемникам; и что этих самых наемников всегда можно перекупить. Всегда. И они предают, не моргнув глазом - в этом царь сам убедился недавно.
- Засыпайте ров! - Зычно крикнул князь, и русы, как муравьи под взглядами тех, на стенах, стали таскать бревна и скидывать в ров. Дружинники пригнали народ с окрестностей - и работа кипела быстро. Стрельцы зорко следили за башнями, чтоб хазары с них не мешали стрелами исполнять волю княжью. Руки затекли от натянутых луков - нет-нет да и приходилось снимать со стен высунувшихся хазар. Да заодно пристреляться к башням не помешает стрельцам - скоро штурм. И с десяток хазар, поймавших стрелы, полетели со стен в ров, показав остальным - стрелы русов бьют далеко и входят по оперение. А стрелы хазар...Бек, попавшийся царю и лишившийся двух зубов, мог многое рассказать об этом.
Штурм начался. Ладьи русов с пехотой гребли к стене с Дона, конница с суши тащила лестницы. Никто, кроме князя, не знал - конница для отвода глаз плясала под стенами. Никто - кроме него да Асмуда. Главный удар там, с пехоты, где мудрый Асмуд, не раз приносящий мечом победу, долбил таранами подмытую стену. День, второй, третий долбил - и воины радостно вскрикнули. Откололся кусок стены - и побежала живая трещина вверх.
Воевода уже грузился в ладью, когда к нему подвели печенега.
- Споймали, и у него это, - дружинник протянул Асмуду сверток.
Асмуд, темнея лицом, прочитал.
- Стеречь до княжьего дознавания, - он кивнул ратнику на печенега. - В бо-о-ой! - Взревел он злой, раздосадованный. Что не успеть к князю, не сказать. Ну ладно, закончим штурм.
Асмуд грыз стены, теряя воев. Сбивая в кровь руки, ползла его дружина под камнями и стрелами наверх, туда, где мало защитников. Мало - но они сверху. И сыпались русы со стен, сыпались, но ползли.
А воевода Свенельд долго думал, глядя на стены. Царь или князь? Он заходил - размашисто, грузно. Не дает покоя цена Иосифа - такого куша Свенельд не видал за всю свою жизнь. А князь - и он вспомнил лицо Святослава. Не-е-ет - воевода наконец-то решился. Царю конец - это ясно и идиоту. Нет, с таким князем шутки плохи. И что ему сейчас может предложить царь, у которого ничего нет? У которого и так можно забрать все, надо лишь ворваться в город. А в Саркеле возьмем все, что найдем. Случайно его взгляд нашарил воя, ведущего пленника к князю. И, внутренне похолодев, вызнал Свенельд у болтливого ратника Асмуда, что спойман тот печенег со свертком. А сверток из крепости, и он в руках воеводы Асмуда. А вести его, перебежчика и лазутчика, надобно к князю.