- Что нужно, хан?
- В гости пришел, - снизу ответил хан.
- В гости? Гостям всегда рады. Оставь оружие и входи.
- Э-э-э, печенегу нельзя без оружия, - оскалился хан кривозубым ртом. - Таков наш закон.
- У нас закон другой, - сухо ответила Ольга. - С оружием в гости не ходят.
- А где Святослав, князь великий? Слышал, - хан прищурился, - он далеко.
- У тебя плохие уши, хан, - бросила сверху Ольга. - Он идет сюда с войском.
- Да? - Покачал головой хан. - Я подожду его, друга своего. - И засмеялся, откинув голову. У лучника на стене зазудели пальцы - так и охота пустить стрелу в приоткрытый рот, чтоб прервать этот лающий смех.
Ольга сошла со стен. Ведь говорила ему, говорила! А он...Все воюет, новые страны себе берет. А мы, мы как же?
- Воевода, - ледяным голосом кликнула Ольга, и воевода вскочил, - гонца к Святославу. Передашь на словах. Печенегов тыщ пять, может - больше. Они обложили город. Сколько мы выдюжим - одному Богу известно. Выручай, княже.
И дерзкий гонец, не побоявшись рабства у печенегов, одетый, как все они, ночью бросился в реку. И пять диких всадников сорвались на вплеск, и долго смотрели на воду. Круги вроде есть, а никого. Может, с Киева камень кинули? Печенеги, почесываясь, лопотали - и не видно было им в темноте кончика камышовой трубки, что плыла по реке куда-то.
День, второй, третий стояли шакалы у стен. И насмехались:
- Где там великий князь? Не заболел ли?
Ольга, отвернувшись к иконе, крестилась:
- Господи, помоги. Не оставь. Оборони...
Мычали коровы, не гулянные. Хмуры были лица девок и кучки воев. Затих Киев - ждет. Лишь одна ребятня беззаботна и радостна - вон, копошится в лужах.
- Беда, княже, беда! - Ворвался Свенельд, и по его гневному взгляду князь понял - случилось страшное. - Поганые осадили город!
- Эх, изрубить бы их всех тогда, под Саркелом! - Стукнул по столу князь. - Столько городов тут взяли - почитай, с пол сотни. И теперь все бросай.
- Выступае-е-е-м! - Разнеслось по болгарской столице. И русы грузились в ладьи, оставляя занеженных размочаленных пленниц. И грузили пьяных - ничего, проспятся. Князь с авнгардом налегке полетел вперед - ладьи сзади, груженные, отстали и превратились в точки. Пузаты ладьи, богаты - но никто не тронет, не посмеет. Да и кому трогать-то?
Теряли терпение печенеги, кружа на мохнатых конях. Скрипели зубами на стены. Скоро, совсем скоро пойдут они на штурм. А в городе что - триста воев. Триста - против пяти тысяч. И Ольга смотрела вдаль, надеясь, что сейчас с горизонта вынырнут змеей красные щиты. Смотрела до боли в глазах. Нет - смотри не смотри. Как тяжело быть сильной - кто бы знал! Она повернулась к иконе.
- Княже, - из травы вылез лазутчик, - печенеги все спят. Видать, думают, мы далече.
- Это славно, - ответил князь с коня. - Дозорные у них есть?
- Есть, с десяток.
- Возьми ребят и всех вырежи - тихо! Чтоб ни одна собака голос не подала, - Святослав глядел в темень ночи.
- Сполню, княже, - лазутчик бесшумно исчез. Десяток дружинников - кто полегче - с ножами в зубах поползли. Спустя время филин ухнул три раза.
- Готово! - Каркнул Свенельд. Дружина князя, вся на конях, вытянулась дугой.
- Хана - живым! - Приказал жестко князь, и кони пошли. Разом - воины доставали луки.
Тиха ночь в степи и мягка. Стрекотали кузнечики, да случайная птица нет-нет да гукала. Хорошо-то как - теплый ветер ласково убаюкивал. Печенеги спали безмятежным сном сильного, в навалку, храпя в плечи соседу. Раздался свист - слепые стрелы упали с неба. Еще, еще, еще - понеслись стоны раненных. Где, что, откуда - сонные печенеги пытались очухаться. Из темноты все летели и падали стрелы, тяжелые стрелы русов. Прошивая навылет, дырявя кибитки, где клубком в панике шарахались печенеги. И сквозь свист печенеги услышали гул. И этот гул накатывал, и все ближе и ближе дрожала земля. Самые бойкие из печенегов припустили к коням - увы! Коней кто-то вспугнул, отогнав подальше. Они верещали - недолго. В испуганно-сонное стадо влетела гулкая конница. И прошлась по кибиткам, прошлась по лежачим, сшибая грудью вскочивших. Русы бросали коней на шевелящиеся кибитки и, прыгнув на них, вздевали тех на дыбы. И кони, заржав рассержено, вплющивали копыта в кули печенегов. А рус, свесившись, тыкал пару раз мечом в поломанную копытами кучу. Треск, крики, стоны - вой печенегов услышали в Киеве. Первая же волна унесла на копытах три тысячи черных. Разметала, что конские лепехи по пашне. Остальных, разбежавшихся, привычные к темноте русы находили булавами и мечами. Волной кружили всадники, догоняя орущие кучки поганых. Раз - вплющит рус с коня сверху. Два - догонит в спину топором второго. Три - конем отгонит на своего же третьего. А свой и рад, задорно крякнув, вгваздает сверху. Плохо бегаете вы, печенеги, на своих кривоватых ногах. На коне вы привыкли с дества, потому и пешие, что трава. Потому не уйти вам от барса, который вернулся в свое лежбище. Ох, и раздолбили же вас сегодня!