- Сколько у них осталось? - Святослав не сводил упертого взгляда с хана. Хана, стоящего на коленях перед ним.
- Три сотни, - ответил Лют. Утерся рукой, в почете у князя. Утерся и ждал - что княже решит?
- А наших легло? - Ну и тяжел взгляд руса - опустил глаза хан.
- Сотня, две.
- Ты почему, пес, на мой город напал? - От стужи голоса хана шатнуло. Он, превозмогая себя, поднял глаза.
- Великий князь, в гости шел, - залепетал хан. - В живых же всех оставил.
- А мог и убить? - Криво усмехнулся князь, и хан понял, что это приговор.
- Вырезать всех. Хотя, - взлетел вверх палец князя, - с десяток оставить - пусть расскажут своим, - обернулся князь к Люту. - Этого, - он глянул на хана, как на навозную кучу, - разметать конями.
- Не-е-ет, великий князь, не-е-ет! - Резанул истошный крик по ушам. Два дюжих дружинника, подхватив брыкающегося хана, понесли его к коням.
Никифор, император ромейский, с пристрастием допытывал Калокира.
- Поначалу все шло хорошо, император, - доложил Калокир. - Царь русов обрушился на болгар и разбил их всех, помогая нам. Но... Он не ослаб в борьбе с ними, скорее, наоборот. Его мощь и сила лишь возросла. И сейчас болгары, прикажи им царь русов, с радостью с ним пойдут против нас.
- А-а-а, вот так, значит. А как же твои печенеги? - Император вгляделся в хитрого Калокира. - Ты послал им весточку, что князь далеко и Киев беззащитен?
- И только поэтому, - учтиво ответил Калокир, - князь не у наших границ, а, бросив все, кинулся в Киев.
- Ну-у-у, хоть что-то хорошее из вестей, - откинулся в кресле Никифор. - И что печенеги?
- Эти псы ни на что не годны, - скривился Калокир. - Князь упал на них барсом.
- И? - Потер ладоши Никифор. Когда другие воюют - Византия смеется.
- Тяжелая конница русов два раза прошлась по грязному спящему стаду, - и Калокир рассмеялся - в тон императору. - С пятитысячной орды остался десяток - и то затем, чтоб рассказать остальным печенегам, каково это, злить великого князя.
- Умно, - кивнул император, - умно и дальновидно. А что он сделал с их ханом?
- Его разметали конями, - зевнул Калокир и встретил непонимающий взгляд императора. - Два всадника привязали ноги хана к своим лошадям, разогнались и разъехались перед деревом. И стало две половинки хана.
- Уф, - передернул плечами император. - Ты знаешь, - он задумался, - меня беспокоит князь русов, очень беспокоит.
- Русь всегда была беспокойной, - отмахнулся Калокир.
- Нет, не то, все не то, - вскочил с кресла Никифор. - Прошлые князья, если не грызлись меж собой, приходили раз в пять лет к Царьграду - и, взяв золота, уходили. Или мы их топили своим огнем, как князя Игоря, помнишь?
Калокир кивнул.
- Этот - другой, - продолжил Никифор. - Ему нужно все, и даже больше.
Император заходил - нервно и быстро. Калокир еле поспевал за ним.
- Расскажи мне о нем, - приказал Никифор.
- Хм, - почесал жидкую бороду Калокир, - князь тверд, как камень. Приняв решение, его не меняет. Все решения принимает сам, но и младшим дает слово. Дружина - его семья. Он родился с мечом и умрет с ним же. Действует прямо, но не дурак. Мудр не по летам. Страх ему незнаком.
- Он любит золото? - Поднял бровь император.
- Как и все мы, - махнул рукой Калокир. - Но намного меньше, чем остальные варвары. Главное для него - слава. Мечтает раздвинуть Русь до Италии.
- Мечтатели - самые опасные из противников, - закачал головой император. - Их не купить, не обмануть, не остановить.
Они замолчали. Император смотрел вдаль, Калокир переминался с ноги на ногу.
- Как ты думаешь - он вернется? - Усталые глаза императора снова смотрели на Калокира.
- Да, - не колеблясь, ответил Калокир. - Я думаю, он уже собирается к ....
- ...в Болгарию?
- Сначала, - уклонился Калокир. - Потом к нам. Рано или поздно, но к нам.
- Он такой же, как я - ему нужно все. Что ж, надо готовиться к войне с русом, - хмурая тень закрыла лицо Никифора. - Направь-ка сотню смутьянов, да поболтливей, в земли болгар. Пусть они взбудоражат толпу, пусть напомнят, как Святослав сажал их на кол. Я хочу, - император склонился к лицу Калокира, - слышишь, хочу, чтобы, когда Святослав пришел, все болгары ненавидели его люто. Чтоб ни один город не дал ему хлеба и воинов.
- Твоя воля, император, - кулак Калокира лег поперек груди.
- Я, Никифор Второй Фока, разбил сарацин, болгар и германцев. Осталось разбить руса, - сказал сам себе император под шаги уходящего Калокира. Он покачался на ногах, сложив руки за спину. Пора отдохнуть. Император пошел наверх, туда, в спальню, где, раскидав точеные ножки, лежала и ждала блистательная Феофано. Прекраснейшая царственная шлюха, из куртизанки ставшая императрицей. Он распахнул двери в спальню. Бесстыже-красивая в своей наготе и знающая это, Феофано устремила свой влажный взгляд на него.