Лазутчики прискакали, потные и грязные, на подкосившихся от усталости и дальней дороги ногах - сошлись под Аркадиополем в первый раз ромеи и русы.
- Ну! - Взревел Оттон, весь превратившись в слух.
Лазутчики, вытянувшись, забубнили. Катафракты ударили в левый фланг княжьего войска - и вдребезги разнесли угров и печенегов, союзников князя. Что можно ожидать от трусливых псов, попавших под каток лучшей конницы мира? Кто они без поддержки русов, угры и печенеги? Пыль, песок под ногами. Потому катафракты просто впечатались в лоб, бесхитростно и убойно - и союзники князя сгинули. Растаяли бурым последним снегом в тисках Варды Склира. Только самым быстрым удалось свернуть с разгона картафактов и спрятаться за линию ало-щитных русов. Победа византийцев в самом начале боя? Скорее нет - покачал головой Оттон. Ну лишился князь несколько тысяч ненадежных и слабых союзников - только и всего.
- Дальше, - сухо кивнул он лазутчикам.
Сам Святослав под Аркадиополем, в той же битве, когда опьяненные легкой победой катафракты взяли разгон на русов, быстро поставил на место железную конницу ромеев. Византийцам не помогло ничего - ни катафракты, ни численный перевес. Все было как всегда - конница ромеев пошла, пехота затопала сзади. Казалось - с тарана русы прогнутся. Но скакавшая грозно конница, ударившись в стену русов, вдруг встала. Встала под рев копейщиков, всадивших ей в пасть занозы. И конница, наглотавшись копий, пробив первые три ряда русов, взвилась на дыбы и опрокинулась на своих. А копейщики, сжав железными кулаками древки, все шпиговали всадников, умирая под градом копыт. И как ни тужилась подбежавшая на выручку ромейская пехота - русы, словно вкопанные по пояс, стояли. И войско ромеев, завязнув, ничего не могло с этим поделать. Ничего - как ни орали, выпучивая белки глаз, командиры. Как ни харкала кровью пехота, щедро накормленная мечом Святослава. А русы, раскачиваясь рядами, толкнули. И неуклюжая, сбитая в кучу телега ромеев перевернулась. Проворные русы, умевшие биться не только в строю, но и поодиночке, легко вспарывали брюхо неповоротливой грузной массе. Как шакалы валят бизона, вдесятеро тяжелее себя - так и русы щемили ромеев. И ромеи дрогнули и побежали, подставляя беззащитные спины под копья, стрелы, мечи. Лишь военный гений Варды Склира, выпустившего в бой последний резерв, позволил ромеям избежать разгрома. И Варда Склир, привыкший к победам, вознес молитвы богам за столь удачный исход той битвы - ведь русам оставалось чуть-чуть,чтоб превратить лучшую армию мира в кроваво-вывернутые кишки, облепленные вороньем. Чуть-чуть - чтоб искупать гордый стяг империи в горькой реке позора и поражения. Но и так пощечина, отвешенная византийцам, эхом разнеслась по империи. И от высокомерия ромеев не осталось и следа.
И Оттон хохотал, звякнув серебром о мрамор смышленным и резвым лазутчикам. Хохотал до слез, как в дни юности, когда смех был честный и настоящий.