- Что грустишь, княже? - Прошептал он. Заметил - усмехнулся Святослав.
- Да вот, засиделись мы тут.
- И не пойти, и не уйти, - договорил за него Икмор.
- И ромеи времени не теряют, - как из-под земли вырос воевода Свенельд. Святослав хотел резко ответить, но удержался. Только зыркнул на воеводу, как будто он, Свенельд, виноват в чем-то.
- Князь, - кашлянул Свенельд, поглядев вдаль, на горы. - Надо бы нам на перевалах укрепленные дозоры поставить. Там тропа узкая, человек триста легко десять тысяч сдержат.
- Не сунутся ромеи сюда, - вконец воевода испортил настроение. Как будто он, князь, все еще отрок. - Им не до этого.
Воевода, кивнув, исчез.
- А ведь он прав, княже, - скользнул глазами на горы Икмор.
- И ты туда же, - сплюнул под ноги князь. - Сказал - ромеям не до того. Им бы после битв всех отдышаться, а не на нас идти.
- Княже, а может, грусть-тоску вином ромейским разгоним? - Подмигнул Икмор. - Я тут разжился парой бочек.
- Небось отобрал? - Чуть оттаял князь.
- Cами отдали, - они рассмеялись.
- Собирай всех, - махнул Святослав рукою. - Да - и Свенельда позови. Наверное, расстроился.
А Свенельд шел, прихрамывая, и едкая желчь обиды жгла душу. Ведь прав сейчас он, старый, прав. Надо закрыть перевалы. Сами горы кричат об этом. Но гордая молодость думает, что все знает, и не слушает старших. Да-а-а - резануло где-то в груди от прожитых лет. Сколько еще зим встретишь ты, воевода? Свенельд посмотрел на небо - и расхотел получить ответ. Пусть будет столько, сколько отвел кровожадный Один. Свенельд примет все - без страха, сомнений и жалоб. Он, Свенельд, северный волк, уже пару десятков раз встречал ее в бою, эту смерть, и не дрогнет, когда она придет к нему в следующий раз, последний. Он лишь улыбнется ей; ну да ладно, надо думать о жизни. Что с князем - беспокоился воевода. При его-то уме и не заметить того, что бросается в глаза?
Непонятно. Не только тебе непонятно, воевода, не только. Никто не знает, что вдруг нашло на князя. Видать - у самых блестящих полководцев случаются промахи. Потому что они все же люди, обычные люди - и ромеи, подступавшие к Доростолу, были невероятно удивлены и обрадованы, не встретив на утесах, свисавших над ними, стрелков и заслонов.
- Нам везет, - покачал головой Варда Склир. - Быстрей - миновать ущелье!
Лента ромеев заторопилась. Скорее, скорее, не веря в чудо, на дрожащих ногах - а вдруг чубатый царь тавроскифов их обманул и обрушится с неба? Нет, ромеи, радуйтесь - князь гуляет с дружиной. То ли смерть матери, то ли злой рок ослепили князя - не нам судить. И течет византийская лента вперед, чтоб схлестнуться с русами. Чтоб сошлись две самые лучшие армии, что привыкли лишь к победам. Что не согласны на половину, а только на все. Чтоб поделить этот глупый ленивый мир, чтоб, наконец, выяснить - можно ли вообще одолеть русов? Или они заколдованы и непобедимы - и то, что Святослав не занял перевалы, лишь презрительная дань снисхождения к слабому противнику, как подачка, брошенная в пыль, от сильнейшего? И притихла земля Болгарская, Фракия, Дакия - притихли все, как пригинаются к земле шакалы, когда в круг выходят два тигра. Лживый мир замер, готовясь заранее ползать на брюхе перед выигравшим и рвать на куски проигравшего
Глава пятая. Мертвые сраму не имут.
Началось. Две армии, не сводя тысяч взглядов друг с друга, стояли напротив. Пора. Все решится здесь и сейчас. Сейчас вдвое превосходящая армия византийцев попробует уничтожить русов. По кивку Цимисхия ромеи пошли вперед. Сегодня наследникам Рима надо доказать, что их предки не зря правили миром. Сегодня опять надо спасать империю - в который раз. И пехота шла, скрипя броней, надвигаясь на стену русов. Шла мрачная, несмотря на свое превосходство - сколько их, славных сынов Византии, окажется там, на копьях русов? Хватит ли сил? Эти псы войны, эти дикие варвары, с упрямыми складками лбов, внушали страх и уважение даже бывалым ромейским воинам. Где их выковали, в каких кузнях ада? И за что они бьются так яро и бешено? За землю - но это земля не их, а ромеев. За князя? За золото? Не-е-е-т, качали головами ромейские ветераны - они бьются, чтоб просто биться. Чтоб побеждать. Чтоб умирать, как положено воину - им об этом поведали под пытками пленные, смеясь обожженными лицами, изорванными раскаленными щипцами. Будет чертовски трудно - и ромеи молились всем богам, каких только вспомнили.