- Демоны, - прошептал Цимисхий и приказал рыть ров вокруг Доростола и гнать осадные машины. Триста судов с греческим огнем уже ждут на Дунае, отрезав русов с воды. Мышеловка захлопнулась.
- Тебе не уйти, варвар, - усмехнулся Цимисхий, глядя на засевших в крепости русов. Потом вспомнил о Византии, лживой, подлой своей Византии - и нахмурился.
- Княже, - отдышался Икмор, скидывая доспехи прямо на землю, - ты, видать, решил уморить нас в сече.
Остальные воины, обступив князя кругом, кивнули, пошатываясь. Щиты, мечи с копьями глухо упали в землю.
- Да, браты, битва была тяжелая, - сверкнул Святослав глазами. - Много наших легло, но еще больше - ромеев.
Принесли Сфенекла. Воины положили его перед князем и сами упали в траву. Гудели ноги и руки, глотки как будто спеклись, грудь вот-вот разорвет кольчуги. Дубовые руки, не слушаясь, расплескивали принесенную воду.
- Сфенекл, побратим и друже, - Святослав склонился над ним, упершись лбом в холодный лоб Сфенекла. - Обещаю - в следующей битве я зарублю десять ромеев в твою честь. Лети, друже, к Перуну, и подожди нас там.
Князь встал, огромная лапа Икмора легла на кудрявую, в грязи и слипшейся крови, голову Сфенекла.
- И я обещаю, друже, ромеев двадцать прислать тебе туда, - он кивнул на небо, - в подарок. Передай там всем нашим предкам - крепко бьемся мы тут, и чести своей не теряем.
И показалось усталым воям, что спокойный и смирный Сфенекл будто чуть улыбнулся. Или это солнце, блеснув из-за стен, послало им знак от Перуна?
- Отдыхать! - Гавкнул князь, и воины, заплетаясь ногами, пошли спать в прохладную тень. Не все, правда, пошли - половина уже храпела тут же; их мечи, остывая, заснули рядом с хозяевами.
- Что, княже, думаешь? Будет Цимисхий драться дальше, или уйдет? - Свенельд отправил своих варягов собрать оружие павших.
- Деваться ему некуда, старый, - покачал головой Святослав. - Мы у него - кость в горле.
- И нам некуда, - смахнул пот со лба воевода.
- То-то и оно, - кивнул князь. - Не бросишь же все, что повоевали. А наступать - сил маловато.
- Ему еще хуже, - Свенельд посмотрел на ромейский лагерь. - В любой день новый бунт может вспыхнуть.
- Э-х-х, злата бы да серебра передать сарацинам или как там их кличут, - досадливо сморщил лоб Святослав. - Чтоб ударили в спину империи.
- Не надейся, княже, на степных воинов. Все эти с юга драться не умеют, нутром слабоваты. Та-а-ак, пограбить, пожечь, стрелами покидать, повизжать - это да. А стукнуться лбами и биться до конца - кишка у них тонка, сразу удирают.
- Иди спать, старый, - Святослав обнял воеводу. Осунулся, варяг, глаза красные.
- Сполню, княже, - через силу улыбнулся Свенельд и заковылял прочь. Меч, устало свисавший с его руки, чертил на земле тонкую полосу.
Юная фракийка, спойманная Икмором, терпеливо ждала, пока великан сверху не натыкается и успокоится, когда это чудовище вдруг замерло и захрапело, заткнув ее пробкой. Она попыталась выбраться из-под него - бесполезно. Как будто гора рухнула и придавила. Боже - сколько он весит? Пока проспится, она будет сплющена, словно коровья лепешка. Фракийка беззвучно плакала, стараясь слезть с Икморова кола.
Не решился больше Цимисхий кинуть в новый бой армию. А кто бы решился? Глупо это - посылать на дьяволов-русов войско, глупо. Туда уходят тысячи, а возвращаются сотни. Словно ухают в какую-то бездонную пропасть. Русы тоже тощают, но кому от этого легче? Русы как чума и холера - забирают столько, что скоро Цимисхий сойдет с ума. Никто так не воюет, как этот варварский князь. Любой другой давно бы просил о мире, или скрытно ушел - и он, Цимисхий, после двух таких битв дал бы русам эту возможность. Дал бы, приказав блокаде прикинуться спящей. И еще б золота дал, много, только чтоб русы забыли сюда дорогу. Не забудут - он вспомнил упрямое лицо Святослава. Остается только ждать, а это труднее всего. Ждать, пока гордый царь русов сам не запросит мира, от голода. Цимисхий вгляделся в вечернюю мглу.
- Что ты за человек, рус? И человек ли вообще?
Да-а-а, император, усидеть на троне гораздо сложнее, чем захватить его. А со стороны казалось - легко. Вспомнился почему-то старый Никифор - и Цимисхий, выхватив у телохранителя копье, сильно швырнул его в сторону Доростола.
- Хороший бросок, император, - начальник стражи, свирепый викинг Свен, восхищенно прицокнул. - Что делаем с русами?
- Ждем - пусть подыхают от голода, - Цимисхий кинул на Доростол ненавидящий взгляд. - А тебе что? - Он увидел гонца.
- Феофано, мой император, просит смягчить ей режим. В память о вашей дружбе. И разрешить прогулки.
- Феофано - на хлеб и воду, - зло бросил Цимисхий. - И если еще какой-нибудь глупый гонец прискачет с просьбой от этой шлюхи, вместо того, чтоб заниматься делами, я прикажу зарубить его. Ты все понял?