Боги, ему это снится - Цимисхий поднял голову к небу. Так не бывает - русы были уже в кольце, в мышеловке. Небо ответило василевсу набежавшими свинцовыми тучами. Внезапно поднялся смерч. И тонны песка, гонимые степным бешенным ветром, понеслись в спину ромеям и русам в глаза. Само солнце потухло и спряталось, испугавшись смерча - в десяти шагах не было видно ни зги. А ветер все нарастал и крепчал, сделав русов слепыми. Мелкий песок бил в глаза, не давая дышать.
- Само небо за нас, василевс! - Вскричал столоначальник Петр, подскакавший к Цимисхию. - Русы скоро запросят пощады - биться в таком аду может только безумец.
- Скажи это им, - угрюмо ответил Цимисхий, кивнув на русов. - Но ты прав, буря спасла Варду Склира и нас заодно.
Но русы....шли! Назло богам и коварному небу, плевав на огромный перевес и окружение - они шли. Оставляя после себя тусклые панцири затрамбованных византийцев. Русы, слепые, сплевывая песок, рубились. Отрешенный Цимисхий смотрел на них и молчал. Цена империи, его империи, именно сейчас была дешевле краюхи хлеба. Он сделал все, что мог - и глядел, равнодушно-застывший, как умирали русы, истребляя его славную армию под корень. Вот какими должны быть воины - презирающими жалость к себе, презирающими страх и невыносимые тяготы. Вот - с огромной тоской думал он, глядя, как его свежая, полная сил армия пятится и проминается перед изможденными дикими русами. Вот такими...
- Василевс! - Его окликнул Свен и указал пальцем влево. Цимисхий повернулся. К князю, бившемуся впереди, выскочил преданный Анемас. Выскочил, растеряв клин своих всадников, повисших на копьях русов. Анемас, будто бешенный бык, проломился к князю, убив четверых и два раза сам ошпарившись о мечи. Густая кровь исполина текла с рассеченной шеи - Анемас не замечал. Он видел лишь Святослава, князь рубился шагах в двадцати. Еще, еще, еще - исполнить приказ василевса. Вот Святослав свесился, протыкая очередного ромея - Анемас бросил коня вперед. Кисть пошла, выплескивая меч. Дружина заорала, страшно, срывая глотки - князь, обернувшись, прикрылся щитом. Раздался треск, щит Святослава разлетелся в щепки. Рука князя повисла сломанной веткой, Святослав покачнулся. К Анемасу, замахнувшемуся снова, неслись, прыгая по телам, дружинники. Не успеть - скрипели зубами в кровь вои, не успеть заслонить князя. Не успеть - кто-то бросил меч как копье, в надежде на чудо. Анемас нанес удар страшный, коварный - падающий будто сверху, но в последний миг поворотом кисти ныряющий в бок. Конь Святослава взвился и спас хозяина. Меч Анемаса упал под углом, Святослав выгнулся, побелевший, и сполз с коня, на руки подскочивших воев. Анемас был заколот мгновенно, с трех сторон набежавшими дружинниками. Он упал, глухо шлепнув о землю, упал уже мертвый, но остервенелые воины князя все втыкали и втыкали мечи, превращая Анемаса Критского в бордовый студень костей и мяса.
- Уходим! - Русы, склеив ядро вокруг князя, понеслись бревном к Доростолу. И горе было ромеям, попавшим под это бревно. Отлетели, смялись, расплющились - русы, пробив дыру в густом византийском войске, в ярости за рану князя, вырезали с тысячу не успевших отскочить с их пути ромеев и скрылись за стенами крепости. Армия Цимисхия, драная и поредевшая, выдохнула с облегчением и отошла. Отошла,оставив тысяч десять корчиться и затихать там, в поле. Не знаю, была ли еще в истории столь тяжелейшая битва и смог ли кто выстоять так, кроме русов. Русы смогли. Но знаю одно - эта битва просто обязана быть во всех учебниках русской истории, как беспримерный подвиг доблести, духа и твердости. Должна быть - недаром уважаемый Карамзин назвал Святослава русским Македонским. Слава вам, русы, слава - сломать зубы и вбить их в пасть профессиональной и вышколенной ромейской армии. Слава вам - и укор потомкам, что мало уделили внимание столь блистательной битве.
- Мы сделали все, что могли, братья, - откашлялся Святослав. - Начать переговоры о мире с Цимисхием не есть слабость и трусость, а лишь истолковано разумом.
- Еще бы, - хмыкнул Свенельд, трогая кончик уса. - Ромеи только рады будут, - он кивнул за стены, - их покойники подтвердят.