- Так и решим, - рука Святослава легла на стол. Он поморщился - рана открылась.
- Всех воевод потерял, эх - какие славные воины были. - Вырвалось вдруг у князя, когда со Свенельдом остались одни. Вырвалось и горько повисло в воздухе.
- Не кручинься, княже, - хрипатый бас Свенельда принес спокойствие. - Придем в Киев, а там...
- Новый воев наберем, - вспыхнул князь, - не сразу, конечно. Мы вернемся так, как лживым болгарам и грекам не снилось. - Он здоровой рукой залепил по столу - доска треснула. Свенельд, прикрыв рукой рот, по-детски заулыбался. Вернулся князь, прежний князь - и завтра ромеи убедятся, что им самим нужен мир. Как только увидят его, Святослава - с буграми хозяйски расставленных плеч, с его давящим взглядом, который пригибает с ним говорившего. С тоном сильного. Молодец, старый, Святослав в мыслях там, далеко, собирает новую рать.
- Не время, значит, еще княже, не время. Не судьба нам сегодня ромеев пригнуть, так будет же завтра. Да и стран полно, что пощипать можно, - напевал Свенельд ожившему и резкому князю. - Обкатать рати, поправиться.
- Годка через три... - замечтал Святослав.
- Пять, княже, не меньше, - чуть огорчил воевода.
- Прав, старый, - кивнул Святослав. - И про пять лет, и что сама судьба против болгарских походов. В первый раз - печенеги, ныне - далеко от земли нашей, что воями кормит.
Опять загрустил княже, опять, что мечта разбилась. Тянет назад тебя отчизна, тащит, а тебе все милее походы. За какой мечтой гонишься ты, безупречный воин? Покорить весь мир? Дай тебе тысяч сто русов - и запросто. Ну нету у тебя столько, ну что поделать? А на пол мира ты не согласен. Ведь ты по-другому не можешь, Великий князь. В пропасть войны, побед и лязга мечей - и никак иначе. А отчизну-матушку ты забыл, ну да все великие полководцы часто были никудышные хозяйственники. Почти все. Но смел ты сабельным ударом, как потом напишут историки, врагов-соседей, показав, кто такие русы. Обескровил их лет на десять - и этим послужил Родине. И наследника оставил достойного - упрямого сына холопки Малуши, который пойдет в Византию мстить за тебя, княже. Который окрепнет русами да варягами. Будет, княже, это - а пока пей вино с воеводой Свенельдом и задумывай новые походы. Кто там жирком оброс, кого растрясти - потом с варягом прикинем. Со старым варягом, которому все нипочем. И будто заговоренный, Свенельд еще пойдет с Владимиром, сыном твоим, на Византию. А пока потужи, княже, о разбившейся сказке, и думай о грядущем.
Цимисхий внимательно смотрел на руса. Святослав сидел на весле, ничем не выделяясь среди своих воев. Император его изучал - усталый твердый взгляд, волевое лицо, широкие плечи, сильные руки. Два великих мужа и воина сошлись - и им надо как-то договориться. Судьба пятидесяти тысяч, смотрящих на это, сейчас в их руках. И эти пятьдесят тысяч устали и хотят домой.
"Нет, ты не должен жить, - подумал Цимисхий, заглянув в спокойный уверенный холод голубых глаз Святослава. - Пока ты жив, империи будет тревожно"
Договорились - и пятьдесят тысяч облегченно выдохнули. И закрыли глаза, подняв лица к солнцу. Хватит войны бесконечной, хватит. Пора домой.
- Император Иоанн первый Цимисхий дает две меры хлеба на каждого воина. Он же обещает выпустить все ладьи русов в Дунай.
- Князь Святослав обещает уйти с миром и не нападать на владения империи, чиня грабежи и разбой.
Цимисхий, уходя, обернулся. Прощай, царь русов, мне бы брата такого. Увы - остаться должен только один, и этот один, конечно же он, василевс. Цимисхий снял шлем и рявкнул:
- Гонца к печенегам, быстро! Передашь на словах - русы идут обессиленные, с огромной добычей. У них мало судов и нет конницы, у них много раненных. Половина войска не дойдет до Руси, не выдержав трудной дороги.
- И добавь, - задумался василевс, - Византия щедра и не требует себе доли. Все, что возьмут печенеги у русов, достанется им. Все. Империя добра к своим друзьям и союзникам, - усмехнулся Цимисхий.
- Спаси нас, Господь, от таких друзей, - скривился Варда Склир. Они раскатисто захохотали.
- Войскам - вина за победу, - приказал вошедшему патрикию Цимисхий. Патрикий тут же вышел - порадовать воинов.
- Победу? - Поднял бровь Варда Склир.
- Да, Варда, да, - Цимисхий встал и подошел к полководцу вплотную. - Если я говорю, что победа...
- ...то значит победа. Твоя воля, василевс. - Варда склонил голову.
- Когда-нибудь, Варда, я выгоню тебя за твою никому ненужную правду.
- Не выгонишь, - отмахнулся Варда. - Дролжен же кто-то из многотысячной толпы блюдолизов говорить тебе, императору, правду.
- Иди, мне надо побыть одному, - стал серьезен Цимисхий. - Да, и не спускай глаз с русов - вдруг они нарушат клятву?
- Они - не мы, не нарушат. - Вышел с шатра Варда.