- Иди, княже, иди, - она подошла и поцеловала его в лоб. Святослав развернулся и стремительно вышел.
" Торопится, все охватить хочет. Барс, чисто барс" - печально смотря ему вслед, подумала Ольга. Все опять делать самой - дань, законы, устои. Только князь соберется, уведет дружину в походы. Это она знает точно. По его неугомонному характеру, по притаившейся в глубине его голубых глаз беспокойной энергии, что плещется буйно, словно Хазарское море.
- И все-таки - что он надумал? - Вслух прошептала княгиня.
Князь вышел, воровато оглянулся - Не идет ли вслед матушка? - и юркнул в низкую дверь.
- Святослав! - Взвизгнула красивая юная девушка.
- Малуша! - Расстаял в улыбке князь, и его вечно хмурое лицо посветлело. И до чего же правда она хороша - большие глаза, носик, чуть вздернутый, губы, влажные, пухлые. И тугая коса до пояса - всем люба князю Малуша. Да вот беда - ключница она великой княгини, просто ключница. И не пара князю - как ни крути. И любились они скрытно, греховно. Князю-то что, а Малуше... Плакала девка ночами, закусив кулак, чтоб не слышали. А если княгиня прознает, и князю достанется, и ей. Хотя князю опять что - пожурит сына, и все.
- Любонька, - Святослав гладил ей волосы и целовал.
- Страшно мне, княже, страшно, - задышала жарко ему в лицо.
- Со мной - и страшно? - Усмехнулся князь.
- У тебя жена есть, и наложницы. А я кто? - Отвернулась Малуша и всхлипнула.
Ну вот - бабы все одинаковы! Все и всегда - слезы, страхи и пустое.
- Ну-ну, - Святослав поцеловал ее в губы, точно обжег. И Малуша поплыла, забыв сразу страхи, и потаяла воском в сильных руках. И сама впилась ему в губы - до боли, аж зубы стукнулись.
- Ночью приду, - как вор, озираясь, прошептал князь, выходя в дверь.
И Малуша, счастливая, с брызнувшим на щеки румянцем, сладко вздохнула и стала ждать. Быстрей бы вся челядь угомонилась, быстрей бы услышать его медвежьи неуклюжие шаги.
Вот и он, стук в дверь. Малуша в исподнем распахнула - князь схватил ее, поднял и понес на кровать. Бросил, стянул одежду - Малуша стыдливо отвернулась. Сколько ночей вместе - а она все стеснялась. Святослав, смеясь одними глазами, залюбовался. Ох - бела телом, и налита соками, словно яблоко спелое. Груди, туго-сочные, упруго качнулись острыми сосками, ждущие жадного рта Святослава. Князь лег на нее, придавив - Малуша закрыла глаза, впуская его в себя. И с каждым новым толчком Святослава, когда он вбивал себя, сильно и резко, ее страхи таяли, а вместо них приходило счастье. Князь, могучий и смелый, на ней, доставляет радость - что еще нужно бабе? И Малуша, разойдясь, хватала его в капкан ног и не отпускала. Всегда бы так лежать, заполненной им! И позже, когда они отдохнули, она, осмелев, забиралась сверху. И скакала на удивленном князе, запрокинув голову; и ее вспотевшие круглые яблоки прыгали вместе с ней. Потом рухала на него, горяче-душистая - раздутые груди плющились о каменную грудь Святослава. А она лежала, неровно дыша, дрожа разведенными бедрами.
- Ты правда меня любишь? - Спросила растрепанная Малуша спустя время, когда они отдышались. И заглянула в глаза доверчиво.
- Правда, - сонно ответил князь.
- А жену свою, Предславу?
- Сама ж знаешь - матушка мне ее в жены сосватала, - Святослав привстал с кровати.
- А наложниц своих любишь? - Не отставала Малуша.
- Чуть-чуть, а тебя - больше всех, - князь зевнул, встряхивая головой. Так закрутились с Малушой, так разнежились - а уже вон, утро.
- Ладно, княже, ты такой, как есть. Мой и не мой. И никогда моим не будешь. По роду своему и характеру.
- Малуш, ты чего, а? - Князь присмотрелся к ней.
- Ничего, Святослав. Тяжела я от тебя.
- Роди сына - мне воины надобны, - Святослав оделся, оправился.
- А ежели дочь?
Он уже не слышал - скрипнула дверь. Малуша вздохнула - как, как все сказать великой княгине? Ему-то, оболтусу, что - ушел в поход, привез новых наложниц. Испокон веку так было. Будет и сейчас, да не в наложницах дело. Ребенок родится княжий, а вроде и нет, вроде робобич, потому как она-то ключница. И за страсть их грешную расплачиваться ему, ее чаду. Едким шепотом толпы в спину, пренебрежением знати, насмешкой братьев, сынов законных. Так она не заснула, так все и тонула в хлопотных бабьих мыслях. Кручинилась, дура, не зная, что родит князя великого. И будет он, сын холопки Малуши и Святослава, править всей Русью. И породнится с самой Византией, мечом добыв царственную жену.
Летело время, бежало - старые становились седей и согбенней, а юные - усатей да широкоплечей. Летело время - Руси на пользу. Милосердные боги знали, что надо еще чуть-чуть, немного, дать покоя русам, не тревожа их войнами. И войны обошли ее стороной, как степной изменчивый ветер. Рубилась Хазария с арабами, деля земли. Грызлась Византия, толкаясь с германцами и присмиряя данников. Грабили печенеги, просачиваясь в Каспийский проход. Грабили, пока не ловили их и сажали на кол. Только юная Русь, наливаясь соками, понемногу слезала с печи, чтобы взять свое