— Да ну нах…
Не оборачиваюсь. Я уже на другой стороне дороги, в лесу. Я здесь точно спрячусь. Ветки бьют мне по лицу, холодом обжигает, но я сдаваться не собираюсь. На кону моя невинность, считай, что моя жизнь, а у этого Рустама уже все там напряглось. Он точно не головой, а одним местом думает.
Он как только в дом заведет меня, сразу же в коридоре и возьмет. Такие не церемонятся.
Хорошо, что уже стемнело. Меня не так сильно видно.
Слышу шаги сзади. Охрана за мной гонится, словно голодные волки. Ускоряю шаг. Но…
Подскальзываюсь и лечу вниз с какой-то небольшой горы. Ногу пронзает жуткой болью, от которой я машинально издаю крик, но тут же закрываю рот рукой.
Пытаюсь встать. Не могу. Забираюсь в маленькую яму, прижимаясь к земле сильнее. Так, чтобы слиться с ней.
Кажется получается. Боль пронзает все тело. Теперь не только я сливаюсь с землей, но и пространство вокруг меня сливается, а голову кружит. Я проваливаюсь в незнакомый мне сон, где нет ни боли, ни страха, ни этого Рустама.
А нет, погодите, Рустам есть. Вижу его лицо, такое расплывчатое и красивое. Берет меня на руки. Несет куда-то. Мне это точно снится.
Пусть все это мне снится.
Нежно потягиваюсь в кровати от утреннего света.
Что это был за кошмар. Такой реалистичный. Расскажу маме.
— Мам, ты проснулась, — говорю, когда слышу шаги за дверью.
Все еще просыпаюсь, нежусь. Никак не могу глаза открыть. Очень плохо спала. Все тело ломит. Усталость жуткая.
— Доброе утро, крошка, — звучит голос из кошмара, — Маму потеряла?
Вскакиваю на кровати, натягивая одеяло. Вижу перед собой Рустама, в одних спортивках и с голым торсом. Мой взгляд застывает на его безумно красивом теле и этих кубиках. Я такого тела, как мне кажется, даже в журналах не видела.
Слышу ухмылку. Кажется, он заметил мой взгляд. Поднимаю глаза. Рустам идет в мою сторону.
— Нет, — кричу я.
Вскакиваю с кровати, как лань, таща за собой одеяло и прижимаясь к окну.
Рустам остановился. Кажется, он не ожидал такой реакции.
Чувствую себя маленьким зверем, загнанным в угол. Но я ему покажу. Я умею кусаться.
Стоп, почему я чувствую холодное окно своим телом, вернее, своей обнаженной кожей.
Чуть отодвигаю одеяло и понимаю, что голая. Полностью голая. Смотрю в окно, там охрана.
— Ай, — прыгаю обратно в кровать, зажимаясь в угол.
Кажется, мою голую задницу все видели. Меня тут же бросает в краску.
Рустам молчит, лишь наблюдает за мной и потешается.
— Почему я голая, — спрашиваю, а на глазах слёзы, представляю картинку, как он меня без сознания, — Что ты со мной сделал, ублюдок?
— Когда спишь, ты гораздо нежнее, крошка, — щебечет он и заваливается на кровать, загоняя меня в угол окончательно.
— Ты меня…
Ну все. Слезы пробили. Он точно меня изнасиловал.
Этот мужлан притягивает меня к себе и обнимает. Чувствую, как его холодная ладонь ложиться на голую кожу талии. Но я не сопротивляюсь. Все уже было. Я чувствую себя грязной и опороченной. Рыдаю так, что грудь поднимается.
— Ну ну, крошка, — успокаивает он меня, проводя по волосам, — Я же не некрофил, мне с безжизненным телом не интересно. Да и к ктому же, если бы я тебя трахнул, ты бы сидеть не смогла сегодня.
Я мгновенно выпрямляюсь. Рассудок возвращается.
— Ничего не было? — смотрю на него глазами, полными надежды.
— Не было, — он притягивает меня к себе, — Но будет. Как только доктор скажет, что нога прошла, все будет.
Бросаю взгляд на ногу. Синющая. Но боли не чувствую. Нужно делать вид, что нога болит как можно дольше.
— Ай, — издаю наигранный крик, — Больно. Очень больно.
Рустам улыбается.
— Это мы сейчас поправим, — качает головой, и снова эта хищная улыбка, — У меня есть одно обезболивающее. Очень легкое, поверхностное, так сказать.
А после этого нагло начинает открывать одеяло.
— Ты…, — отбиваюсь я, но понимаю, что я уже лежу под ним, а мои запястья над головой прижаты его огромной сильной рукой.