— Не сопротивляйся, крошка, — шепчет он, — Так доктор прописал.
Второй рукой он чуть открывает одеяло, так что моя грудь оголяется, и я чувствую дрожь прохладного воздуха комнаты.
— Ты, — снова хочу заплакать, но на этот раз держусь, — Ты моральный урод, маньяк. Ты не имеешь права…
Мои слова пролетают мимо. Он хищно улыбается и целует мою шею. Чуть кусает.
Тело предательски отзывается волной мурашек, сосредотачивающихся внизу живота.
— Сопротивляешься? — ухмыляется Рустам, — А твое тело говорит обратное. Врунишка.
— Это насилие, — кричу ему словно обиженный ребенок, — Ты не имеешь права ко мне прикасаться, даже голой меня права видеть не имеешь.
— Я вчера уже все видел, Ари, — улыбается он и придавливает сверху сильнее, — У тебя шикарное тело. А эта попка.
Он сжимает мою ягодицу, так что пальцы пиваются, заставляя меня содрогнуться.
Я испуганно смотрю на него. Между нами лишь одеяло. Его рука поднимается к моей груди. Ласкает. Пальцы кружат по нежной коже. Я чувствую его дыхание рядом с ухом.
— Ты не имеешь права, — щебечу я, чувствуя опасность и предательское возбуждение.
Пожалуйста, ударьте меня кто-нибудь. Почему это происходит? Обнимая Кирилла, а ни разу такого не испытывала, даже когда Кирилл запускал свои руки мне под футболку, касаясь груди, а здесь готова взорваться и отдаться первому встречному. Да еще этому маньяку.
От этого еще обиднее. Это какое-то помутнение рассудка.
Мужлан насильно раздвигает мне ноги, так что они обхватывают его бедра.
Я дергаюсь, но шансов нет. Между нами всего лишь одеяло. И это опасно, очень.
Он прижимается своим ртом к моему. Запускает свой язык и начинает жарко целовать меня. Его тело начинает тактично двигаться. Нас разделяет только тонкая ткань. Я чувствую его, но не могу сопротивляться. И чем дольше и быстрее он толкается, тем меньше я хочу сопротивляться. Его движения больше похожи на дикий танец. И его совершенно не волнует, хочу ли я танцевать с ним в паре.
— Пожалуйста, — пищу, но уже отвечаю на его поцелуй.
Хотя, как будто у меня есть выбор.
Помутнение в голове. Электричество по телу. Я взрываюсь, издавая стон.
Этот хищник прикусывает мою губу и говорит:
— Я же сказал, что все вы одинаковые.
Обидно. До боли обидно. Он почти взял меня силой, а сейчас намекает, что я проститутка.
Фыркаю. Слезы снова текут по лицу.
— Одевайся, — он встает с кровати и направляется к выходу, — Идем.
— Я никуда не пойду, — снова фыркаю я и сворачиваюсь калачиком.
Мужлан останавливается в дверях, разворачивается и смотрит на меня таким взглядом, словно я совершила самую большую ошибку в своей жизни.
— Тебя одеть? — спрашивает он и уже делает шаг в мою сторону, — Или пойдешь в костюме Евы?
— Нет, — я подскакиваю и хватаю незнакомую мне одежду со стула, — Я сама. Выйди, пожалуйста.
Мужлан ухмыляется и выходит, оставив дверь открытой. Я натягиваю на себя свободный спортивный костюм под одеялом и иду первым делом к окну. Дергаю ручку. Закрыто. Ну ладно, с этим разберемся.
Осторожно иду к двери. Ой, забыла. Я же должна прихрамывать.
Глава 7
Боль в ноге есть, но не такая невыносимая. Доктор осматривает мою лодыжку.
— Кажется, все встало на место и лекарства помогли, — доктор смотрит на меня с удивлением, — Вам точно больно?
— Очень, — делаю вид, что заплачу, — Это точно перелом. Мне очень надо в больницу, доктор. Пожалуйста.
Вижу краем глаза, что мужлан, развалившийся в кресле лишь улыбается и качает головой.
Это мой единственный шанс выбраться из этой тюрьмы. Меня и так уже почти…
Только сейчас приходит осознание, что этот негодяй, этот преступник со своими кубиками почти надругался надо мной. Да что там. Он и надругался. А я? Как я могла так поддаться.
Все, стоп. Ком в горле, но волю эмоциям придется дать потом. Я ни за что не покажу этому мужлану, что он меня сломил.