— Шах, план твой заебись, но…
— У нее сейчас бензин кончится, — улыбается Шах, — и заберешь ты свою прелесть.
— Сука. Ты все это время молчал? — выворачиваю руль на повороте.
— Я удивлен, что она вообще столько проехала.
— Бля, догоню ее, потом с тобой разберусь, — шиплю ему, — Кончай со своими шутками ебланскими, подростковыми.
Шах замолкает.
Приближаюсь. Моя стоит в покрывале рядом с мотоциклом. На расстоянии вижу, что дрожит. Синющая от холода.
Выхожу из машины. Взгляд на нее бросаю, чтобы не драпанула.
Стоит. Зубами колотит. Плачет.
Видит меня. Замирает в ужасе.
— Ари, даже не думай, бля, — иду в ее сторону.
Маленькая зараза, устроила мне веселые дни, а это еще перед поставкой важной.
Мотает головой из стороны в сторону. Бежать не собирается. Мозг что ли появился.
— Я замерзла, — зубами колотит, — Отвези в больницу. У меня... обморожение.
— Я тебя согрею, крошка, — тяну ее к себе, — Всю ночь согреваться будем.
Даже не сопротивляется, какая послушная.
— Я очень замерзла, — повторяет, кажется, сейчас в несознанку уйдет, — Без шуток. Помоги.
— Помоги? — кидаю ей, уже несу в машину, — В долг ведь запишу.
Кивает. Руки свои прижимает ко мне, под рубаху запускает. Греется.
А меня от одного ее прикосновения пробивает током. Хочу ее, пиздец.
— Шах, — кидаю через открытую дверь, — За руль. И охрану за махиной своей отправь.
Кладу ее аккуратно на заднее сиденье. Девчонка уже без сознания.
— В больницу, — Шах выворачивает руль.
— Домой, — рычу, пытаюсь привести ее в сознание.
— Слушай, у нее охлаждение серьезное, может в больницу?
— Нет, — приказываю.
Шах слушает, разворачивается к дому.
— Звони Белому, пусть летит сюда.
Дела действительно плохи.
Ари, блядь, что ты натворила. Убегаешь и себе только хуже делаешь.
Снимаю с нее кофту. С себя рубашку.
— Я за этим не хочу наблюдать, — улыбается Шах.
— Завали и гони уже.
Прижимаюсь к ней всем телом, чтобы тепло свое передать. У меня дед с севера говорил, что так человека спас когда-то.
В мгновение холод по телу пробегает. Ее холод. Мне отдает, а тепло забирает.
Стонет.
— Терпи, крошка, — провожу по волосам, касаюсь лба, — Скоро.
Чувствую, что она вся горит. Тело еще холодное, а лоб жаром горит.
Обнимаю её крепче, чтобы согрелась.
Немного приходит в себя. Глазами хлопает.
— Рустам, ты меня… — снова выпадает в бессознанку.
Я тебя. Я блять тебя за этот поступок проучу так, что неделю сидеть не сможешь.
Бля, охране своей головы поотрываю за такой проеб.
Пиздец какой-то.
Заезжаем в дом. Шах прямо к двери.
— Шах, что Белый? — кидаю ему, заходя в дом.
— Теплый чай и теплую ванную, не горячую. Едет.
Киваю. Захожу в свою спальню. Закрываю дверь.
Кладу на кровать. Закрываю одеялом. Чуть стонет, ежится.
Бесит, пиздец. Какого хуя бегаешь? Только долг увеличиваешь. Вообще блять из моей спальни теперь не вылезешь.
Набираю джакузи с теплой водой.
Снимаю с нее белье и в джакузи.
Так бы ее и взял. Эти изгибы. Соски торчат от холода. Руки свои на меня кладет.
Охуеет, когда в сознанку придет, что сама ко мне тянулась своими ручонками.
Обнимаю ее, так чтобы под воду не соскользнула.
Какая сладкая. Краснеет от тепла, разливающегося по ее коже.
Лицо, грудь, как наливные яблочки наполняются.
— Ар-р-ри, — рычу.
Злюсь, пиздец.
Кажется, в себя приходит.
Посмотрим, что сейчас выкинет.
Глава 10
Я чувствую, как тепло разливается по всему телу. Боже, почему мне все время снятся эти странные сны. Да еще этот…