Осекаюсь. Сразу краснею. Я вообще не люблю и не умею говорить о сексе.
Мужчина прищуривается, все еще сжимая запястья у меня за спиной и прижимая так близко, насколько можно.
Я чувствую его горячее дыхание, чувствую его мускулы, все его тело.
Он такой огромный, такой сильный, что я по сравнению с ним муравей, которого он растопчет, если только захочет.
— Нераспакованная? — он смотрит на меня с удивлением.
— Да кто ты вообще такой? — возмущаюсь я и надуваю губы, смотрю ему прямо в глаза, напираю так, что наши носы почти соприкасаются, — Распакованная, нераспакованная. Я тебе что, подарок на день рождения? Как ты вообще со мной разговариваешь? Как ведешь? Не представился, ведешь себя пошло…
Я бы закончила свою мысль и выдала бы ему все, что думаю, но его губы жадно впиваются в мои, пока одна рука скользит по волосам, не давая мне отвернуться.
Его язык настойчиво прорывается сквозь мои сжатые зубы и уже вовсю соприкасается с моим.
Мама говорила, чтобы я училась контролировать эмоции. Зря я ее не послушала.
Но, что есть то есть, я зла, я готова разорвать его на куски. Я осторожно кусаю его за язык, так чтобы было достаточно больно, чтобы он отстал, но стараясь не повредить.
— Ахххх, дрянь, — бросает он, чуть отворачиваясь.
Его холодный жестокий взгляд возвращается и пристально испепеляет меня. Есть в нем что-то страшное, аж мурашки.
Еще мгновение и рука вцепилась в волосы и жестко запрокинула голову.
Больно.
— Ты со мной играешь, крошка? — цедит он, — Опасную игру задумала. Не знаешь, с кем связалась.
Его руки спускаются вниз на бедра и притягивают меня к себе так близко и резко, что на секунду мне показалось, что мы уже в процессе. Фу, какой ужас. Ну как так можно.
Хочется заплакать, ноя держусь.
Я протянула освободившиеся руки и уперлась ими ему в грудь.
Боже мой, что за гора мыщц. Он что, статуя Аполлона? Или у мужчин тоже бывают накладки — искусственная грудь и сексуальные кубики. От его тепла обжигает.
Он смотрит на меня в упор как хищник, все сильнее притягивая меня к себе.
— Послушайте, у вас же есть…
— Ты со всеми, на ком сидишь, на «вы», — бросает он, — Заводит, конечно, люто, но пора переходить к делу.
— Пожалуйста, перестаньте уже так, — продолжаю я, — Я же говорю, что отдам пятьсот тысяч рублей. Вы же хороший человек, я по глазам вижу…
Ничего я по глазам не вижу, кроме опасности. Но надавить на его эго стоит.
— Не мучайте меня, — продолжаю давить на жалость, — Я же случайно въехала в машину, ещё учусь. Но водитель ваш затормозил так резко… Я отдам деньги, это же всего лишь машина, а это моя жизнь.
— Похер на машину, крошка, — он одним легким движением переворачивает меня и оказывается сверху, так что мои ноги обхватывают его, — Тебя хочу, — рычит и жадно вдыхает запах моих волос.
— Вы меня пугаете, — пищу я, — Это же какие-то полмиллиона рублей.
— Долларов.
— Да за что долларов.
— Крошка, я на сделку ехал, — он смотрит мне прямо в глаза, — Полмиллиона евро проебал из-за тебя. Мои без меня её не заключат.
— Мы еще успеем, — продолжаю тихонечко канючить, — Едем на сделку, я помогу.
— Нахрен сделку, — он жадно впивается в мою шею с поцелуями, — Говорю же, что теперь тебя хочу и прямо здесь.
Я чувствую, как он запускает одну руку мне под платье.
Божечик, ну помогите кто-нибудь.
Я начинаю вырываться. Всем телом трепещу, стараюсь хоть как-то ударить наглеца.
— Ааааа, — кричу, когда его поцелуй спускается чуть ниже шеи, — Помогите!
А этому хоть бы что.
По телу проползает странная волна, которой я сопротивляюсь. Мозг входит в состояние шока.
Конечно, я не хочу… здесь… с этим маньяком.