– Чего случилось-то? Может того, болела? – надежды особой не было, но я должна была попробовать. Всё-таки, если человек совершал что-то от тяжёлой, разъедающей его изнутри болезни, оно и нам попроще упокоить его, проводить до нужных врат или заморозить, пока про него представители этих самых врат не вспомнят.
– Да если бы! – Эйша пришла в ярость и даже чашку отставила в сторону так, что плеснула кофе через край на столешницу. – В Джульетту решила поиграть! Парень её бросил, а она, дура несчастная, ничего лучше придумать и не смогла! Ну, родители поздно вернулись, а сделать ничего нельзя. Они, естественно, разбиты и совсем никакие, и квартиру спихнули, уже не глядя на цену, лишь бы подальше, не могли дома. А Барнетты купили, и вот, началось.
– Спасибо за испорченное утро! – я рывком поднялась из-за стола. – Дело мелочное, но надо гонять именно меня, да?
– Ни у Элрика, ни у Ханса, ни у Аманды такого опыта с самоисходами нет, – Эйша попыталась оправдаться.
– У меня тоже не было, – напомнила я. – Ну ничего, я понимаю, Нису не жаль. Её можно швырять на любую рутину, ей нормально.
Я встретила растерянный взгляд Эйши и утихла. Она не виновата. Это всё поганое утро, унылая работа, и никакой перспективы. Да, никакой. Годами я тешила себя надеждой, что всё ещё наладится, что я пойду от координатора душа первой категории до начальника отделения, а дальше, дальше…
И когда Волак вызвал меня, я полагала, что речь шла о повышении. В конце концов, у меня больше всех опыта и закрытых дел! Разве не я заслуживала этого?
– Тебя не любят коллеги, – сообщил мне Волак. – Я не могу позволить тебе занять это место. Ты груба с ними, ты не уважаешь их и постоянно указываешь на ошибки в самом ехидном виде.
Пока я молчала, всё ещё надеясь, что это шутка, он достал из ящика стола пачку бумаг, исписанных знакомыми почерками Аманды, Элрика и Ханса.
– Вот здесь, – сказал он, тыча в пачку бумаг пальцем, – служебные записки с жалобами на тебя и твоё поведение. Ты понимаешь, Ниса?
Понимаю. Но в чём я виновата? То, что они меня не любят – их дело. Но то, что они невнимательны и нетактичны к мёртвым, это дело уже нашего агентства. А эти, вся эта братия недоразвитых, утверждает, что я грублю? Да я не грублю, я напоминаю!
– Вы учили меня также, – напомнила я, чувствуя, как голос срывается.
– Это было давно, а сейчас другие стандарты, – он даже отрицать не стал и взял первый лист. – От Ханса. Он пишет, что ты назвала его дураком при клиентах, и было это…три недели назад. Было?
– А кто он, если не дурак? – поинтересовалась я. – В семье Маллинсов семилетний ребёнок стал говорить взрослым о том, что видит на стенах множество глаз, которые никогда не спят и следят за ним. А Ханс сказал ребёнку, что он всё может выдумывать. Это при всём том, что у нас уже была вводная о том, что Маллинсы въехали в дом, построенный на месте братского захоронения. И я уже молчу, что выражать ребёнку откровенное недоверие с первой минуты – это означает запереть всякое его желание разговаривать с тобой.
– Но дураком называть его не следовало, – Волак покачал головой, – а вот Элрик пишет, что ты дала ему пощёчину. Было?
– Было, – отрицать не имело смысла. – Но это за дело. Честно!
– Ниса, – Волак отложил бумаги в сторону, и устало потёр переносицу, – ох, Ниса, ты хороший профессионал, но ты не умеешь ладить с коллегами! Они на тебя жалуются. Может ты и права, называя их дураками, бездарностями и лентяями…
– Они не желают лишнюю версию проверить! – возмутилась я.
– Может и права, – Волак чуть повысил голос, – но это не значит, что ты имеешь право так воздействовать на них. пиши жалобы, подавай рапорты…
– Я не доносчик.
– А надо! – рявкнул Волак. – Почему они на тебя взъелись? Из зависти? Или ты заносчива с ними? Я не знаю. Но выглядит так, что ты ни с кем не уживаешься в коллективе, и, хотя, по опыту работы тебе можно давно доверить повышение, я этого делать не буду. Наладь отношения с коллективом. Научи их себя уважать или бояться. Или научи их молчать. Или найди и воспитай новых… Ниса, я знаю твои амбиции, и ещё раз говорю, что ты профессионал, которого нам очень повезло приобрести. Но одно дело быть профессионалом и отвечать за себя и своё дело и другое – руководить и отвечать уже за всех. Работа с коллективом отличается от работы с мёртвыми. Научишься справляться – поговорим. А пока забудь про повышение.