И... Вот так просто я снова разозлилась.
— Лейси О'Ши! — я кричу в динамик у двери. — Фиктивный брак или нет, я все равно не меняла свою фамилию!
— Оплошность, которую я немедленно исправлю, могу тебя заверить. Какого черта ты сделала в моем номере? — эмоции, скрывающиеся за его ирландским напевом, вызывают у меня реакцию, о которой я мечтала с тех пор, как бросила первый хрустальный бокал.
— Твой номер? — спрашиваю я, на моих губах появляется застенчивая улыбка, теперь, когда я знаю, что он меня видит. — Но мы женаты, детка. То, что принадлежит тебе, принадлежит и мне, верно?
Рычание эхом разносится по динамикам и врезается в мое естество. Мой сдерживаемый оргазм из прошлого снова возвращается к жизни, и в моей голове просачивается другая идея. Я немного злюсь, что не подумала об этом раньше. Это было бы отличным средством для снятия стресса.
— То, что принадлежит мне, принадлежит тебе, и твоя задница будет моей меньше чем через десять минут.
Обещаешь?
Я прикусываю язык, чтобы не сказать это вслух.
— Насчет этого... — Я выгибаюсь назад, чтобы медленно лечь на постель из перьев, кашемира и хлопка, которую я сделала для себя. — Мне не понравилось, как ты обошелся с моей задницей этим утром.
— Не лги мне, Лейси. Я почувствовал, какая ты влажная. Ты была пластилином в моих руках. Я мог бы скользнуть внутрь тебя и заставить кончить одним толчком.
Восхитительная дрожь волной прокатывается по моей коже. Его мрачный смешок грохочет из динамиков, но на этот раз я держу себя в руках.
— Да, но ты этого не сделал... Так что, полагаю, это оставляет дело в моих собственных руках. И как, черт возьми, мне это сделать, хм?
Полная решимости довести свою угрозу до конца, я встаю так, чтобы одна из камер могла видеть мою голую киску под тюлевой юбкой. Я широко раздвигаю ноги, прежде чем опустить пальцы вниз, чтобы погрузиться в свою сердцевину.
— Лейси... — Он сглатывает, произнеся мое имя. Предупреждение в его глубоком голосе заставляет мой клитор пульсировать, и я немедленно начинаю обводить его пальцами. — Эта киска моя. Твои оргазмы принадлежат мне. Ты… Моя. Если ты заставишь себя кончить до того, как я подойду...
— Да, да, да... — Я хрипло выдыхаю, просовывая два пальца в свою и без того скользкую киску. Я отталкиваюсь пятками, чтобы получить лучший угол обзора, но давление на мою поврежденную ногу заставляет меня шипеть.
— Что случилось, tine? — голос Кайана темный и восхитительный, обещающий сладчайший из грехов. — Твоя набухшая, жаждущая киска болит от моего члена? Или твоя задница болит от моей руки?
— Нет, — ворчу я и переношу вес тела с поврежденной ноги.
Однако он не ошибается. Моя киска болит из-за его размера, и я почти чувствую, как его большая рука все еще шлепает по моей чувствительной ягодице. Но я скорее стану монахиней, чем признаюсь в этом своему фальшивому мужу.
— Если ты подождешь меня, малышка, я буду нежен, — напевает он, пока мои пальцы поглаживают точку G, а тыльная сторона ладони массирует клитор. — Я пообедаю этой сладкой киской, убедившись, что ты готова для меня. Затем я буду входить в тебя глубоко и медленно, пока твоя киска не выжмет жизнь из моего члена, когда ты кончишь.
— Почему я должна... — я громко стону, отчасти для того, чтобы разозлить его еще больше, но в основном потому, что быстро приближаюсь к грани. Другой рукой я стягиваю корсет и играю с торчащим соском. Я ужасно хочу, чтобы его язык был там вместо этого, но я не хочу останавливаться сейчас. — Почему я должна ж-ждать тебя, когда ты развлекаешься без меня? Она была... по крайней мере, хорошенькой?
Подождите, какого черта я об этом спросила?
Наступает пауза, и я не понимаю, что перестала дышать, пока он не отвечает.
— Нет никого, кроме тебя, tine. Давно не было.
Мои пальцы совершенно неподвижны. Разве он не сказал, что собирается в стрип-клуб? Он произнес именно эти слова? Или мне показалось? Я собираюсь спросить, когда из динамика раздается сигнал вызова лифта.
Впервые мне приходит в голову, что он мог бы говорить все это перед аудиторией. Сбивающая с толку смесь унижения, стыда, обиды и желания захлестывает меня при этой мысли.
— Где ты?
— Где-нибудь в достаточно уединенном месте, где никто не услышит, как я соблазняю свою жену, или ее сладкие стоны.
Дрожь удовольствия нарастает внутри меня, но не из-за рокочущего голоса, доносящегося из динамиков вокруг меня. Я видела только тот, что рядом с дверью, но Кайан, должно быть, изменил место выхода, потому что его сексуальный акцент теперь звучит по всему номеру в объемном звучании.
— Я... я не нуждаюсь в твоем обольщении, Кайан. Я могу кончить.. — Я издаю долгий стон и вытаскиваю пальцы из своего естества, чтобы сосредоточиться на клиторе и снова испытать оргазм. — Я могу кончить сама.
— Я тоже достаточно близко, и если ты кончишь до того, как я доберусь туда, клянусь, я заставлю тебя пожалеть об этом, Лейси.
— Я сказала, что ты мне не нужен! Мне никто не нужен! Бесполезны вы, мужчины, а не женщины.
На другом конце провода воцаряется тишина, так что я усиливаю давление на свой клитор. Низ моего живота напрягается, натягивая мышцы, чтобы почувствовать прилив, который вот-вот прокатится по мне. Вырывается еще один стон, и я обхватываю всю грудь и сильно массирую ее.
— То, что я могу сделать с тобой, и то, как я могу заставить тебя чувствовать, делает меня далеко не бесполезным, жена.
— Но мне так хорошо без тебя.
Его рычание почти толкает меня через край:
— Ради всего святого, Лейси. Это твое последнее предупреждение. Если ты кончишь без меня...
Я вскрикиваю, когда кончики моих пальцев наконец находят этот идеальный ритм, и нежная волна удовольствия накрывает меня. Это приятно и в какой-то степени удовлетворяет, но, судя по тому, как я веду себя, можно подумать, что это был лучший оргазм в моей жизни...
Дверь с грохотом распахивается и захлопывается. Я сажусь и вижу, как блестят крапинки расплавленного золота в карих глазах Кайана, а его темно-каштановые волосы растрепаны, как будто он всю дорогу сюда взъерошивал их. С каждым вздохом его сильная грудь почти вырывается из-под рубашки под пиджаком, а его член так болезненно напрягается под брюками, что я вижу отпечаток пирсинга на ткани.
Хорошо. Я надеюсь, что его член страдал от необходимости смотреть, как я кончаю без него.
— Видишь? Ты мне вообще не был нужен.
Он сбрасывает куртку и бросает ее на пол, направляясь ко мне. На его лице медленно появляется голодная, безумная улыбка.
— О, ты пожалеешь, что не подождала меня, жена.
Сцена 14
НЕИСТОВЫе наслаждения
Лейси
У меня отчетливое ощущение, что я, возможно, совершила ошибку.
Кайан каким-то образом сбрасывает туфли, даже не останавливаясь, и подходит ближе. Я отшатываюсь, и у меня вырывается нервный смешок, но я изображаю самодовольную улыбку.
— Зачем ждать, когда я могу сделать все сама? Однажды ты уже отказал мне...
Он бросается на меня, и я отползаю в сторону, но он хватает меня за лодыжки и притягивает к себе. От этого движения мое платье задирается до бедер, оставляя меня обнаженной по пояс, и он опускается на колени между моих раздвинутых бедер.
— Кайан! Что ты...
— Твое стоп-слово - is tú mo rogha (с ирл. Ты — мой выбор). Используй его, когда действительно захочешь, чтобы я остановился. Я не остановлюсь, пока ты не воспользуешься им, я ясно выразился?
— Стоп-слово? Серьезно? Я думала, что это должно быть одно слово, а не целое предложение. И почему это не может быть что-нибудь простое, например, «ананас»?!
Я, очевидно, слышала о стоп-словах раньше, но только в контексте секс-клубов и фильмов. Я не думала, что люди используют их в реальном мире, по крайней мере, не в моем реальном мире. Гвардейцы не останавливаются, если им чего-то хочется. Они просто берут.