Ружичка
"Золотая серия" основана в 2006 году.
Оформление серии В. Панкратов
Обложка. Автор идеи, дизайн В. Панкратов
На обложке живописная работа Дм. Жилинского «Молодая семья»
В.В. Панкратов. Ружичка – Москва: 2017. – 50 с.
Киносценарий. Вторая часть трилогии «Лобная доля» ("Полная чаша", "Ружичка" и "Русский гештальт"). В тексте использованы фрагменты произведений русских и европейских авторов.
© Владимир Панкратов. 2017.
РУЖИЧКА
мигает красный, нам не повезло
С. Лаврентьева
Оглавление
От автора
Часть I
Пролог
Оказия
Эпилог
Часть II
Пролог
Письмо
Эпилог
От автора
Да ******* тебя Божий конь!
** твою мать.
Автор
Часть I
Пролог
В марте одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года в кладовке у бабушки я нашёл Евангелие и картину.
Растрёпанное Евангелие начиналось с третьей страницы, по верху которой шла каллиграфическая надпись «Начальникъ учебной команды Штабсъ Капитанъ» и витиеватая неразборчивая подпись.
Картина представляла собой небольшое полотно, размером, примерно, 60 на 80 см., заключённое в широкую, некогда золочёную раму.
Живописец изобразил коронацию Николая II в 1896, кажется, году. Не являясь, естественно, знатоком той эпохи, я мог и ошибиться – картина была не подписана автором, и названия не имела. Худого человека с короной в центре картины я нарёк Николаем II исключительно из-за его усов и бороды. По моим представлениям лицо последнего монарха Российского государства украшала растительность именно такого рода. Ну, и горностаевая мантия, конечно.
Во время коронации у Набокова, который нес корону, сделался понос, и он напустил в штаны…
Сама картина сохранилась плохо. Видимо, сказались условия непочтительного, можно сказать, варварского хранения. Краски поблекли, потрескались, и разглядеть детали удавалось с большим трудом. С изнанки полотно представляло собой рассохшуюся холстину, густо покрытую разноцветными пятнами тусклой плесени.
- Ба, откуда это сокровище? - спросил я. Мария Петровна взглянула на картину и поджала губы.
- Дед твой, покойник, с линии «Margaret» привёз, полковник Миклош подарил. С тех пор и лежит, - она покачала головой и пошла на кухню. Я понял. И на стену такую не повесишь, и выбросить жалко. Одна рама чего стоит.
Евангелие я оставил в кладовке, картину поставил на книжный шкаф, а сам улёгся на диван и принялся её рассматривать. Потом встал, перевернул её задником к себе, и снова лёг. С изнанки она мне нравилась больше. Пятна на холсте казались клубами тумана, скопившегося в узкой низине, куда ещё не дотянулись лучи восходящего солнца.
То был синий сизый дым мглы над именем моим…
Оказия
С бабушкой я поссорился уже утром. Как обычно бывает в таких случаях, неправы были оба. Или оба правы, если посмотреть с другой стороны. Но, так или иначе, Мария Петровна обиделась. Я тоже надулся, взял из тумбочки десять рублей и пошёл на бульвар. На улице Кирова вывешивали траурные флаги.
- Кто-то умер, - подумал я.
Улица Кирова в своей серединной части (от Мархлевки до бульвара) – самая ленинградская из всех московских улиц. Ни одного деревца. Пройти по ней, что в Питер съездить. Портит картину только магазин «Чай» в девятнадцатом доме.
Сторонний наблюдатель из какого-нибудь заросшего липами московского переулка, попадая в Петербург, испытывал в минуты внимания сложное чувство умственного возбуждения и душевной придавленности…
Около грязной подворотни стоял дворник Фёдор Евгеньевич. Несмотря на ранний час, он был прилично пьян.
- Как дела, Евгеньич?
- Нормально, - сказал он, - а ты чего?
- С бабушкой поссорился.
- Дурак ты, Ветер, - сказал дворник, назвав меня дворовой кличкой, и высморкался, - Петровна - золотой человек. Он вытер грязные пальцы о штаны.