Такой гнили нигде не найдешь - наслаждение!.. Посмотри - вон в углу сидит одна - худа, страшна, шевелиться даже не может: истерия в последнем градусе, - пользуется необыкновенным успехом…
Тэккер достал из кармана мятую пачку «Явы», вытянул из неё последнюю сигарету и закурил. Сгоревшую спичку бросил в чистый стакан, который официант принёс для Сергея Рудольфовича. Туда же стал стряхивать пепел. Пустую пачку зачем-то сунул в карман. Искать на столах пепельницу он, видимо, не захотел.
Когда его лицо окуталось лёгкими клубами сизого дыма, я посмотрел на него, и мне показалось, что Тэккер, всё-таки, не так уж плох. В его глазах тоже что-то мелькнуло.
- Let's give э струя, - сказал я.
Услышав школьную шутку, Тэккер улыбнулся. Мы встали и меня несколько занесло. Тэккера тоже качнуло, он был вынужден схватиться рукой за спинку стула.
- Надо бы позвонить Ружане Анатольевне, - подумал я в очередной раз и вышел в коридор. Мне не нравилось, как Ружичка смотрит на Константина. Однажды, после ухода Константина я завалил её на диван и обнаружил, что она вся мокрая. Бери - не хочу. Хорошо, что Константин этого не замечает. Или делает вид.
Туалет был грязен до необычайности. С дядигришиными хоромами не сравнить.
- Господи, – удивился Тэккер, - когда же его успели так загадить? Он подошёл и плюнул в нечто, напоминавшее горку пережаренных котлет, покоившееся в центре фаянсовой чаши.
В зеркале отразился мой подбородок с небольшим нежно-багровым прыщом у левого угла рта.
- Вчера, ведь, ничего не было, - подумал я, подошёл к умывальнику и попытался выдавить прыщ пальцами. Со второй попытки он лопнул. Капельки гноя, вперемежку с брызгами крови разлетелись по всему зеркалу. Я попробовал их стереть, но только размазал по стеклу.
Тэккер уже отошёл от горшка и теперь стоял, застёгивая штаны. Бельё у него было несвежим. Застегнувшись, он нажал рычажок сливного бачка. В бачке что-то хрустнуло, и только. Я повернулся и пошёл на выход.
За нашим столом сидел мужик с красным носом и читал газету «Труд» недельной давности с фотографией спутника «Космос-208» на первой странице. Я знал, что в этом номере опубликована большая статья кого-то из прокурорских о преступности несовершеннолетних.
- Не помешаю? – счёл нужным поинтересоваться он, когда я плюхнулся рядом с ним на своё место.
- Нисколько.
Между прочим, содержимое нашей бутылки убавилось, я это сразу заметил - там и так было негусто. Я с подозрением покосился на мужика. Тот сидел, как ни в чём не бывало.
- Зарасти оно травой, - решил я.
На соседний стул уселся Тэккер. Он достал из нагрудного кармана расчёску и стал расчёсываться. Излишне тщательно, на мой взгляд. Потом продул расчёску и спрятал её в карман. На расчёске не хватало одного зуба. По-моему, раньше Тэккер носил очки. Или я ошибаюсь?
- Рассчитаемся? – к нам подошёл официант.
- Давай, - согласился я.
- С вас шестнадцать восемьдесят, - сказал официант и выжидающе посмотрел на Тэккера. Тэккер смотрел на скатерть и молчал.
- А что, - поинтересовался я, - счетов у вас не выписывают?
- Выписывают, - ответил официант.
- Пожалуйста, - сказал я. Официант ушёл.
Счёт был на шестнадцать рублей восемь копеек.
- Восемьдесят копеек мы бы тебе и так дали, - сказал я.
- Не понял, - отозвался официант.
Тэккер отсчитал и вручил ему семнадцать рублей. Вся сумма была купюрами по одному рублю. Столь мятых и грязных денег я в жизни своей не видел. Официант скривился, но взял.
- Зарплату сегодня получил, – пояснил Тэккер. В его словах я услышал запоздалый ответ на свой вопрос о работе, заданный ему в самом начале разговора.
Официант стоял рядом. Вроде, и уходить не собирался, но и сдачу не отсчитывал. Выдержав паузу, я сказал: - Спасибо, сдачи не надо.
Официант повернулся и ушёл.
Я протянул Тэккеру счёт и семь рублей. ******, спрашивается, Сергей Рудольфович помчал к Валентине? Тэккер взял деньги и небрежно сунул их в карман брюк. Счёт бросил на стол.
- Пора, - сказал я.