- Сообразим на троих? – ни с того, ни с сего вдруг спросил наш сосед с красным носом. Тэккер, уже вставший со своего места, остановился.
- У меня всего два рубля, – ответил я.
- Ладно, - согласился Тэккер, - сваливаем отсюда.
Мужик свернул газету и сунул её в капроновую авоську. Реактивный, как весь Winnipeg вместе взятый, он из горлышка допил остатки «Кавказа» и поставил пустую бутылку на соседний стол. А я только-только собрался прихватить её с собой для Сергея Рудольфовича.
Я взял бутылку и вернул её на место: - Должен будешь. Мужик зыркнул на меня, но ничего не сказал.
- Не слышу ответа, - во избежание недоразумений мне пришлось немного повысить голос.
- Сочтёмся, - пообещал мужик, и мы направились к выходу.
У выхода Тэккер опять причесался. В драке я бы не стал на него рассчитывать. До восьмого класса включительно мы с ним на спор (кто быстрее) перебегали улицу Горького. Чуть ниже Центрального телеграфа в каждом направлении движение было шестиполосным. Развлекались, как могли.
Обязательным условием был чистый и сухой асфальт. Зимой или в дождь травмоопасность повышалась в несколько раз, поэтому состязания носили чётко выраженный сезонный характер «весна-лето».
Сначала в поток машин дался один придурок. Остальные трое с часами в руках дожидались итогов слалома, стоя на тротуаре у телефонной будки, чтобы, в случае чего, вызвать скорую помощь. Потом - второй, и так далее. В каждой из двенадцати полос водители сигналили, били по тормозам и отчаянно матерились.
После четвёртого забега нас пыталась поймать милиция. Этим, кстати, объяснялся состав квартета – пятый и последующие искатели приключений просто не успевали принять участие в состязании или были обречены на дисквалификацию. При появлении синих мундиров мы кидались врассыпную.
Пост регулировщика был на углу Манежной площади. Как самое заинтересованное лицо, регулировщик обязательно принимал участие в облаве. Используя этот фактор, кто-нибудь из нас заскакивал на опустевший пост и переключал тумблеры светофоров на красный свет. Движение на площади и на улице Горького останавливалось. Тут уже все водители давили на клаксон. Идут пароходы – салют Мальчишу! Погоня, естественно, прекращалась.
Место сбора – проходной двор возле консерватории. Там мы выявляли обладателя лучшего времени (победитель, как правило, имел результат меньше минуты), разбирали ошибки, курили и понижали уровень адреналина другими способами. Сейчас Тэккер со своим пузом и трёх метров бы по улице Горького не пробежал.
Перед уходом я большими - чтобы не порвать бумагу - печатными буквами написал на салфетке записку Сергею Рудольфовичу о своих планах и вручил её официанту: - Если товарищ придёт, отдай. Если не придёт, выброси.
Поскольку к записке был приложен рубль, официант взял её без разговоров. Мужик и Тэккер ждали меня на улице.
- Между прочим, - заметил я, - уже начало восьмого.
- Ничего страшного, – сказал мужик, – преодолеем. Он уверенно вёл нас проходными дворами. К большому гастроному мы вышли с тыла.
- Это где-то в районе Электрозаводской, - подумал я, оглядевшись. Название улицы мне ничего не говорило. Было уже довольно темно. На тротуарах постепенно зажигались фонари.
- У меня тут Зинаида работает, - сказал мужик, кивнув головой на освещённую витрину винного отдела, - ждите у входа. Оказалось, что зарплату Тэккеру выдают не только грязными рублями. Взяв у него трояк, мужик нырнул в подсобку. Через несколько минут его физиономия появилась у двери. В руках он нёс бутылку, завёрнутую в пакет из коричневой крафт-бумаги. Похоже, бутылка была водочная. Надо будет запомнить этот лабаз и пароль «Зинаида».
- Готово, - сказал он, когда подошёл.
- Зажевать бы чем, - сказал я.
Мужик усмехнулся и похлопал себя по карману. Того, что карман оттопырен, я поначалу не заметил. Душу грела мысль, что мой последний рубль остался в неприкосновенности.
- В расчёте, - сказал я, кивнув на бутылку. После закрытия винного отдела пол-литра стоила 6 рублей, а после закрытия гастронома – десятку.
- Куда пойдём? – спросил Тэккер.
- Пошли со мной, – мужик сунул пакет с бутылкой в свою авоську, где лежала свёрнутая газета.
Шли мы долго. Наконец, наш проводник остановился у подъезда шестиэтажного жилого дома. Он решительно толкнул ободранную дверь и вошёл внутрь. В подъезде пахло плесенью и кошками. Аура напоминала атмосферу давно не чищеного аквариума. Мужик уверенно направился по ступенькам вниз.