- Ну вот, - буркнул Тэккер, - только подвалов нам и не хватало.
Подвал оказался бомбоубежищем. Тэккер достал спички и поджёг пустую пачку из-под «Явы». Пачка дымила, но горела, обеспечивая нам какое-никакое освещение. В центре убежища стояла невесть как туда попавшая садовая скамейка. Мужик соединил между собой два торчащих из стены проводка, и под потолком вспыхнула яркая лампочка. Тэккер бросил горевшую пачку на пол и наступил на неё ногой. Прежде, чем окончательно погаснуть, этот факел успел ещё немеряно начадить.
Я огляделся. Прямо передо мной находился узкий грязный коридор. Его дальний конец терялся в темноте. От бетонных стен несло сыростью. В углу лежала небольшая куча свежего мусора. Её венчал пустой пакет из-под кефира. Ниже я насчитал двенадцать порожних флаконов с этикетками «Эликсира зубного» и три-четыре флакона из-под «Тройного» одеколона. Мужик достал бутылку, смял крафт-пакет и бросил его в кучу, но не попал.
- Суровая здесь клиентура, - подумал я и повернулся к мужику, - кто пьёт аптеку? Мужик пожал плечами.
Выходит, от визита местных аптекарей мы не застрахованы. Тэккер подобрал с пола окурок и старательно принялся его раскуривать. Сигареты у него кончились, а купить новую пачку в винном отделе он не догадался. Откуда-то мужик принёс пустой деревянный ящик, поставил его перед скамейкой на-попа. Потом достал из авоськи газету и постелил её сверху. Пустую авоську скомкал и сунул за пазуху во внутренний карман куртки. Бутылку, при этом, он из рук не выпускал.
- Можно запереть дверь изнутри? – спросил я. Мужик отрицательно мотнул головой.
- Открой! – сказал он Тэккеру и кивнул головой на дверку электрораспределительного щита, висевшего на стене. Тэккер протянул руку и открыл железный ящик. В его глубине между переплетениями белых электрических проводов стоял грязный гранёный стакан. Тэккер вынул носовой платок и попытался оттереть грязь. Надо сказать, что его усилия не пропали даром. Стакан сделался чище.
Мужик достал из кармана два красных яблока сорта «Jonathan» и выложил их на газету.
Со второй попытки он ногтем большого пальца подковырнул и сорвал с бутылки «Экстры» металлическую пробку, после чего налил себе водки.
- Чёрт бы их всех побрал.
- Ты о чём? – не понял Тэккер.
- О пробке, - сказал мужик, - могли бы козырёк и оставить.
Я посмотрел на водочную пробку, которую, он бросил на пол. Это была бескозырка.
- Говорят, что козырёк – чужой патент, - сказал я. Тэккер засмеялся.
- Не, металл экономят, - сказал он, глубоко затянулся и с наслаждением выпустил из ноздрей две струи сигаретного дыма.
- Да, уж, - сказал мужик, - экономят. Это они для того, чтобы в антисанитарных условиях не открывали. С пьянством борются.
- Не похоже, - подумал я, но возражать не стал.
Усевшись на скамейку, Тэккер снял ботинки, поставил на них взопревшие ноги и стал шевелить пальцами в носках. Я знал, что некоторые так трезвеют. Носки были относительно чистыми, но по убежищу пошёл сильный портяночный дух, который не перешибли даже запах табачного дыма и чад от сгоревшей сигаретной пачки. Так благоухали старые хорошо разношенные ботинки моего одноклассника.
Чтоб застрелиться тут не надо ничего…
- Ладно, - сказал мужик, - вздрогнули. Он осторожно поднял налитый по ободок стакан и медленно выпил.
- Уф, - сказал он и обтёрся рукавом, потом взял с газеты яблоко и откусил от него половину, - наливай, – с набитым ртом скомандовал он Тэккеру, - чего стоишь?
Тэккер послушно взял бутылку и стакан. В последний момент рука у него дрогнула, и водка расплескалась по газете. Да, точно, раньше он носил очки. Его и в армию не взяли по зрению.
- Козёл, - сказал мужик, - краёв не видишь.
- Заткнись, - отрезал Тэккер, - ты своё принял.
С этими словами он выпил, однако его тут же забил кашель. На глазах у Тэккера появились слёзы, и потекло из носа. Мужик привстал и два раза сильно хлопнул его ладонью по спине. Кашель прекратился.
- Вот, *****, - сказал Тэккер, утираясь тыльной стороной ладони, - опять не пошло. Он взял целое яблоко, потёр его о рукав куртки и откусил порядочный кусок.