- Мог бы и надкусанным зажевать, - сказал я, - вечно ты всё делаешь невпопад.
- Ладно тебе, пей.
Я налил. Стакан был почти полным. Удивительно, но если бы не промашка предыдущего разливальщика, норма вышла бы тютелька в тютельку.
- Что за чёрт, бутылка одна, а три стакана – вровень? – некстати посетившая меня мысль стремилась полностью овладеть моим воображением. Мужик, видимо, понял мои сомнения.
- Пей, это стакан такой, - сказ он, - Мухина придумала.
Я длинно выдохнул и принял на грудь. Пить водку такими дозами мне раньше не приходилось. Гортань обожгло. В пожарном порядке пришлось хвататься за яблоко. Я выбрал то, которое ополовинил Тэккер. Из двух зол его прокуренная глотка показалась мне наименее опасной с санитарной точки зрения. На туберкулёзника в открытой фазе Тэккер не тянул, хотя и кашлял при каждом удобном случае.
- Ну как? – спросил мужик.
- Упала, - ответил я. Тэккер повернулся к мужику.
- Тебя как звать? – спросил он.
- Толик, - ответил мужик.
- Ну что, Толик, поехали, - сказал я.
- Поехали.
- Ты где живёшь?
- В блоках, - мужик кивнул в сторону, противоположную входной двери.
- А, - сказал я и метнул огрызок в кучу мусора.
Голова уже не хотела соображать. По мне, так я бы остался. Тут тепло и сыро. О Ружичке даже не вспоминал. Сука, если не принять мер, скоро Константину даст.
- Встали, – сказал мужик. Он первым поднялся со скамейки, снял с ящика влажную от пролитой водки газету, сложил её в несколько раз и положил в карман. Видать, не дочитал. А я только-только вознамерился разжиться печатным словом и разузнать на досуге, что там прокуроры думают о преступности несовершеннолетних. Ну, и о «Космосе-208» заодно. О Гагарине я забыл.
- Двинули, – поддержал его Тэккер, надевая ботинки. Потом вернул стакан в лоно электрораспределительного щита, бросил в угол пустую бутылку и зачем-то перевернул ящик. Бутылка разбилась. Забыв вырубить свет, мы вышли на улицу. Я сделал глубокий вдох. В воздухе уже не ощущалось присутствия плесени.
- Где тут метро? – спросил Тэккер.
- Идите прямо, - Толик махнул рукой вдоль длинного ряда домов, самым высоким из которых был наш шестиэтажный. Но мы не двинулись с места.
Прямо на нас по широкому тротуару медленно шла милицейская машина. В двух метрах она остановилась, из неё вышли два щуплых милиционера. В свете фар менты стали внимательно изучать наши рожи.
- Вот, этого, - сказал один мент и ткнул пальцем в грудь Толику. Тот был в мохеровом шарфе и, безусловно, выглядел гораздо солиднее нас. Они подхватили мужика под руки и стали подсаживать в канарейку, набитую, на наше с Тэккером счастье, по самую крышу. Толик особо не сопротивлялся, упирался лишь для вида. На нас не оглянулся ни разу.
Тэккер подошёл к дереву и опёрся об него рукой.
- На его месте должен был быть я, - поделился он со мной своими соображениями.
- Напьёшься, будешь.
Мигнув красными тормозными сигналами, ПМГ скрылась за поворотом. Похоже, менты знали, куда ехали. Не зря же местный дядя Гриша ликвидировал задвижку на двери в бомбоубежище.
- Повезло - отозвался Тэккер и расстегнул штаны.
Его слегка вело, он держался на ногах с некоторым усилием. Я так и не понял, кому именно повезло. О том, что повезло мне, я осознал несколько позже.
- Ну что, пошли? - Тэккер отошёл от дерева. Потом похлопал себя по карманам, - вот же *****, - с досадой сказал он, - сигареты кончились. Мы двинулись в сторону метро.
- Надо бы позвонить, - подумал я, вспомнив о Ружичке. Видимо, протрезвел на свежем воздухе.
В декабре я хотел сделать ей предложение, но Константин в кредите отказал.
- Кто ни разу не был на Фудзияме, тот дурак. Кто был дважды, тот дважды дурак, - сказал он, когда я попросил у него 800 рублей.
Я подумал, что Бог любит троицу, а поп – пятёрку, поэтому отложил проект до осени. Только на хорошее кольцо с рубинами нужно было раздобыть не меньше 500 рублей.
- ****** Толик, - объявил Тэккер через полчаса, когда никакого метро мы не нашли, - поехали ко мне, у меня ещё бутылка есть.
- Какая бутылка?