- «Агдам».
- Поехали.
Тэккер вышел на проезжую часть, поднял руку и остановил проезжавший мимо микроавтобус скорой медицинской помощи.
- Библиотека Ленина, - сказал он. Водитель кивнул. Мы разместились в креслах возле носилок. Сначала ехали какими-то переулками, потом свернули на набережную. Дальше я уже не следил. Маршрут был верным. Добравшись до Военторга, водитель тормознул: - Куда теперь?
- Выходим, - сказал Тэккер и полез в карман за деньгами. На сидушку кресла упал сложенный в несколько раз листок бумаги.
- Хватит? – спросил Тэккер, протягивая водителю пятёрку. Водитель кивнул.
- Возьми, у тебя вывалилось, - я протянул Тэккеру выпавший у него листок. Тэккер оттолкнул мою руку и стал выбираться из машины. Я выкарабкался следом.
- Неразговорчивый у нас водитель, - сказал я, захлопывая дверцу. Тэккер, покачиваясь, стоял на тротуаре.
- Нам туда, - дёрнул он подбородком в сторону улицы Грановского. Раньше он, вроде, жил на Суворовском. Скорая медицинская помощь уехала.
В подъезде высокого дома я остановился возле кнопки вызова лифта: - Какой этаж?
Вместо ответа Тэккер икнул. Потом прислонился спиной к стене и, поморщившись, сказал: - Шестой.
Повернувшись ко мне боком, он стал шарить рукой за почтовыми ящиками. Результатом поисков стала полупустая пачка сигарет «Opal», которую Тэккер вытащил из заначки. Он тут же закурил. Я нажал на кнопку.
Кабина лифта медленно двинулась вниз. Тэккер сделал несколько затяжек и прикрыл глаза. Сигарета тлела у него во рту. Я развернул листок бумаги, который продолжал держать в руке. Это оказалось подписка-обязательство лица под угрозой привлечения к уголовной ответственности по ст. 115 УК РСФСР воздерживаться от половых контактов до завершения курса лечения.
Такую бумагу подписывал Константин, когда подцепил какую-то дрянь в бассейне «Москва».
- Ты ходишь на уколы? - спросил я.
- На обследование, - ответил Тэккер, бросил окурок на пол, раздавил его каблуком и закурил новую сигарету.
- Не в стационаре, значит, всё нормально, - я посмотрел на синие вереницы почтовых ящиков, неровно развешанные по стенам старинного подъезда, и протянул бумагу Тэккеру. На этот раз он взял её и сунул себе в карман.
- Почему ты без очков?
- Прооперировали.
- Где?
- В Гельмгольце
- Чего тогда не в армии? – спросил я и вспомнил, как Тэккер налил мне портвейна в стакан с пивом.
Ответа на этот вопрос не последовало. Наверное, как в случае с работой, он будет столь же обтекаемым, сколь и запоздалым. Если будет.
Лифт, наконец, приехал.
- Заходи, - сказал Тэккер, распахнув изготовленную в дореволюционную эпоху тяжёлую решётчатую дверь фирмы «Stein». Изначально эта дверь немецкого производства запиралась на ключ. Замок на ней ещё сохранился. Я вошёл. Лифт подсвечивала аварийная лампочка. Лампа основного освещения, должно быть, перегорела. Тэккер захлопнул дверь шахты и закрыл дверки кабины. Я нажал кнопку шестого этажа, и лифт со скрипом пошёл вверх. На уровне третьего этажа о кабину что-то стукнуло. Тэккер выругался.
- Глядишь, через полчаса доедем, - сказал я. В ответ на мои слова лифт дёрнулся и затих.
- Сглазил, – объявил Тэккер, нажимая пальцем кнопку вызова диспетчера. Диспетчер не отозвался. Тэккер попробовал ещё раз.
- Приплыли, - сказал я и попытался исправить положение, с силой надавив на кнопку шестого этажа. Потом пятого. Эффект тот же.
- Глухо, как в танке, - Тэккер открыл дверки кабины, чтобы обеспечить приток свежего воздуха. Дышать стало легче. Мы застряли между пятым и шестым этажами.
- Надолго, - согласился я.
- Будем до утра куковать.
- Да, выпили вина.
- Не повезло.
- *****.
Я нажал кнопку вызова диспетчера ещё раз. Потом сел на пол, пытаясь устроить ноги поудобней. Тэккер в нерешительности постоял и тоже сел. Мы вытянули ноги и положили их крест-накрест, чтобы не особенно мешать друг другу.
- Как-то по проспекту с Манькой я гулял, - заголосил я придурошным голосом артиста Золотухина.
Тэккер знал слова, поэтому подхватил. Потом мы исполнили «Вот я один сидю на плинтуаре», «Тёмная ночь», «Когда фонарики качаются ночные» и что-то ещё. Правда, орал, в основном, я, так как всё это время Тэккер безостановочно курил, через щель бросая окурки и горелые спички на дно шахты. Не открой он предусмотрительно дверки, я бы задохнулся.