Я тоже встал и устало побрёл прочь. Вслед мне понеслись первые фразы приветственной речи, с которой один из 59 адлерских директоров (как ни странно, дядька средних лет) счёл необходимым обратиться к своей пастве: - Ребята, вы вступаете в новый учебный год, который … и т.д., и т.п., как говорит Анатолий Эрихович. Чем-то голос в школьном динамике напоминал хриплое карканье аэрофлотовского репродуктора.
Я прошёл мимо милиционера, всё ещё стоявшего на своём посту то ли у школы, то ли у винзавода, и направился вверх по улице. Сильно хотелось спать, но думал я не о сне, а о детях.
Во время сиденья в лифте я спросил Тэккера: - Для чего нужна старость?
В ответ он пробубнил: - Старость – это детство с обратным знаком. Если ты знаешь, для чего нужно детство, то сам ответишь на свой вопрос.
Я тогда не знал, для чего человеку детство. Сейчас тоже этого не понимал и о теории стадийного роста в русле антропогенеза не думал.
Свой Великий школьный путь я начал в 14 школе, где на следующий же день подрался с Пашкой из второго класса. Вцепившись друг в друга, мы покатились по длинному широкому коридору, пол которого был натёрт густым слоем паркетной мастики, и остановились, уткнувшись в ноги невесть откуда появившейся Александры Андриановны, моей первой учительницы.
Вдоль одной из стен коридора под репродукциями живописных работ великих русских художников в полном составе стоял первый класс «а», который изо всех сил болел за меня, а вдоль другой – второй класс «б», который, естественно, болел за Пашку. Волею случая, я оказался наверху, поэтому женской рукой был схвачен за шиворот и поставлен на ноги. Пашка поднялся сам. По-хорошему, это была ничья, но ничья в мою пользу.
Надо сказать, что к этому моменту я уже второй день был влюблён в Таньку Окуневскую. Высвободив свой ворот, я посмотрел в её сторону и увидел в глазах девочки нечто, похожее на ответное чувство. Поцеловала она меня в четвёртом классе.
Мне и в голову не приходило, что человек не растение и процветать ему долго нельзя…
Насколько мне удалось заметить, в Адлере школьную форму носили только ученики младших классов, да и то, не все. Мальчики, начиная с 8-го класса, были одеты в цивильные брюки, причём, брюк, купленных на вырост в магазинах готового платья, я не обнаружил. Даже на товарище моего рыжего собеседника красовался индпошив, из которого его владелец успел вырасти за короткое лето, сгоревшее как порох в пороховнице.
Рубашки на всех мальчиках выглядели старательно ушитыми, то есть, приталенными. Особым почётом пользовались расклешённые к низу тёмные брюки с накладными передними карманами. Только на одном ученике, который нёс букет цветов, стыдливо держа его вверх тормашками, я заметил выцветшие штаны американской фирмы «Wrangler».
Правила хорошего тона предписывали черноморским мальчикам относиться ко всему на свете как можно равнодушнее…
Девочки старших классов все сплошь были на высоких каблуках. На мальчиков они не обращали никакого внимания. Их наряды являли собой симбиоз первых серьёзных попыток девчачьего рукоделия и основ портняжного искусства. Русские мордашки среди детских лиц оказалось в большинстве. Меня этот факт приятно удивил.
Размышляя об одежде и её фасонах, я ненароком вспомнил Ружану Анатольевну, которая, вот, уже, сколько времени обещает укоротить свои юбки, но дальше слов дело не идёт, как оно стояло на мёртвой точке, так и стоит.
И когда я целовал платье на ее коленях, а она тихо смеялась сквозь слезы и обнимала мою голову, я смотрел на нее с восторгом безумия, и в тонком звездном свете ее бледное, счастливое и усталое лицо казалось мне лицом бессмертной...
Спасает ситуацию замшевая мини юбка венгерского производства (на кнопках), которая на раз слетала с бёдер, стоило только расстегнуть верхнюю застёжку. Полезная вещица. Мне нравилась. Тем не менее, я опять позавидовал своей Кружечке, которая спала сейчас голышом в тёплой постельке и в ус не дула.
Отогнав от себя это видение, я задумался на тему, доколе мне тут торчать? Неделю? Что-то не похоже. Хорошо бы оказаться в Москве 17 сентября. К этому времени Ружичка уже вернётся из колхоза, если вообще туда поедет. Правда, если её лунный цикл восстановится, то, в аккурат на эти числа, выпадут красные дни календаря, однако не хлебом единым сыт человек. Можно будет походить по свадьбам её многочисленных подружек (сентябрь - время сенокоса) и, если всё будет хорошо, поесть и попить на дармовщину (эх!).