- Вы знаете, я бы предпочёл поближе к морю. Куличихину всё стало ясно.
- Тебя как звать-то? - спросил он.
- При рождении родители нарекли меня Вертер, - сказал я. С этого момента Куличихин разговаривал со мной только на «ты».
- Ты один или с Лоттой? – поинтересовался он немного погодя.
- С приятелем, - ответил я, имея в виду Константина. Но вспомнил Ружану Анатольевну и погрустнел.
- Так, говоришь, с приятелем, - хитро улыбнулся Куличихин. Я тоже улыбнулся.
- Ну да, - подтвердил я, - с ним, он позже подъедет. Куличихин понимающе кивнул. Вряд ли он ****** ту грудастую старуху в зелёной майке. С чего я решил, что она тут работает?
- Ты смотри, - сказал Куличихин, крутя пальцем диск телефонного аппарата, - Сочи у нас на первом месте по венерическим заболеваниям, Адлер – на втором, а Новороссийск – на третьем. Я вспомнил Тэккера и помрачнел.
- Значит, так, - сказал он, - ты ещё часок погуляй, а потом приходи, всё будет в порядке. Я посмотрел на часы: - Сейчас двадцать минут одиннадцатого, подойду часам к двенадцати. Куличихин кивнул.
На улице я осмотрелся и пошёл вниз. Минуты через три достиг широкой автострады. «Улица Ленина» - гласила надпись на табличке, которая висела на аккуратно побелённом заборе. Я покрутил головой и направился в сторону железнодорожного вокзала. На вокзале продавали пиво.
«Славянское». Пивзавод г. Сочи» - увидел я на этикете после того, как отвалил за бутылку 69 копеек. Когда Ружичка была сверху, её сиськи, если умело приподняться, расплющивались о мою грудь, внося в наши отношения покой и умиротворение. В ином случае её тонкая золотая цепочка просто раскачивался у меня перед носом. Иногда я ловил её губами.
Пиво было среднего качества. Правда, горькое, с хмелевым приоритетом. Солодовый приоритет мне не нравился. С бутылкой в руках я добросовестно осмотрел все станционные постройки и вокзальные киоски. Город Адлер продолжал оставаться малопривлекательным объектом. Но меня манила неизвестность. Поэтому я вновь выбрался на улицу Ленина и направился в ту сторону, куда в большом количестве друг за дружкой двигались рейсовые автобусы.
Я шёл уже минут пятнадцать, а взору ничего кроме зарослей вечнозелёного кустарника, который в изобилии рос по обочинам улицы Ленина, не открывалось. Только вдали виднелись корпуса новостроек.
Наконец, почувствовал, что неизвестность, которая до сих пор меня исправно манила, стала мне совершенно безразлична. Сел в автобус, следовавший в обратном направлении, вернулся к вокзалу и в ознаменование своего благополучного возвращения приобрёл очередные пол-литра светлого славянского пива в изящной стеклянной упаковке. Ещё я любил сзади целовать Ружичку за ухом, но так, чтобы при этом обе её сиськи находились у меня в руках. Обычно, в эти моменты она несла всякую околесицу.
Эти поцелуи среди белого дня, жара, запах моря и постоянное мелькание перед глазами праздных довольных людей точно переродили его…
Поглощая мелкими глоточками горькую янтарную жидкость, я размышлял, что будет, если прямо сейчас взять и направиться в ОВД. Проспоренный Константином «Orient» на левой руке показывал половину двенадцатого. Куличихин моментально срисовал хронометр, едва я переступил порог его кабинета. Надеюсь, «Orient» не в розыске.
- Рановато, - подумал я и уселся на влажную после дождя скамейку. Она стояла в тени привокзальных пальм и поэтому, как следует ещё не просохла. Так прошло полчаса. Мелкие глоточки не помогли, пиво быстро закончилось. Но когда, наконец, я, сэкономив 1 руб. 10 коп., пешком взобрался на вершину милицейской горы, Куличихин меня уже ждал.
- Петро! – крикнул он в микрофон селектора, как только я просунул свою голову в дверной проём, - отвези человека к Анатолию Владимировичу, - потом повернулся ко мне, - поживёшь там денька три, если не понравится, найдём что-нибудь ещё. Вопросы есть?
- Для чего нужна старость?
Куличихин задумался, похоже, раньше его этот вопрос особо не волновал.
- Если верить в закон сохранения энергии, - сказал он, - старость - это период для постепенного перетекания энергии из человеческой оболочки в какую-то иную форму. Ты веришь в закон сохранения энергии? Я кивнул.