Открылась дверь.
- Проследи, чтобы всё было нормально, - сказал Куличихин вошедшему в кабинет человеку по имени Пётр. Тот козырнул.
В машине я вступил с Петром, как оказалось, Павловичем, в оживлённую беседу. Пётр Павлович расхваливал окружающие ландшафты, рельефы и горизонты. За разговором, мы не заметили, как приехали в кемпинг под многообещающим названием «Южный».
Владимир Анатольевич оказался пузатым армянином. Он вполне мог ******* грудастую старуху в зелёной майке. Например, в свободное от работы время. Её рука с двумя колечками на безымянном пальце вполне органично смотрелась бы на его седой волосатой груди. Сто пудов, ему нравились крашеные блондинки.
Он искал её в Геленджике, в Гаграх, в Сочи. На другой день, по приезде в Сочи, он купался утром в море, потом брился, надел чистое белье, белоснежный китель, позавтракал в своей гостинице на террасе ресторана, выпил бутылку шампанского, пил кофе с шартрезом, не спеша выкурил сигару. Возвратясь в свой номер, он лег на диван и выстрелил себе в виски из двух револьверов…
Через полчаса я лежал на чистой постели в двухместной комнате дощатого дома под № 9. Вторая койка, ожидавшая Константина, сиротливо стояла у окна. Опять вспомнил Ружану Анатольевну и, в который раз, тяжело вздохнул.
Где же ты, любовь моя, для кого твои глазки горят?...
Ровно через 12 часов после ночного вылета из Москвы я забылся тяжёлым с устатку сном. Вечером, около 18-00, проснулся в довольно сносном расположении духа. Правда, меня угнетало некстати обнаружившееся отсутствие мыла. Пришлось вымыть руки с зубной пастой «Azulen», маленький тюбик которой мне в поездку дала Ружичка. После совершённого омовения я бодро направился в центр, до которого, как объяснили соседи по кемпингу, было минут пятнадцать пешего ходу.
Для начала пришлось пересечь белый каменный мост через реку Мзымту. Мост украшала табличка. Она информировала пешеходов и других заинтересованных лиц, что сия конструкция много лет назад возведена тут усилиями дорожных частей Внутренних войск МВД СССР. Это и определило то чувство почтения, с которым я ступил на плиты гидротехнического сооружения, перекинутого через неспокойные воды по-южному шумной речки с трудно запоминающимся названием.
Сразу за мостом начинался центр города. С одной стороны всё той же улицы Ленина высились трёхэтажные здания Главпочтамта и Дома быта. С другой стороны раскинулся пёстрый базар, и возвышалась, мрачная на его фоне, коробка только что отстроенного универсального магазина.
Чтобы не умереть с голоду, я купил банку килек в томате и две бутылки пива «Жигулёвское». Сложив провизию в специально захваченную для этой цели походную сумку-авоську, пошёл по направлению к набережной. К этому моменту там уже толпились местные проститутки и приезжие женщины лёгкого поведения. Ни одна из них моего внимания не привлекла.
От соленой воды, жары и загара у всех этих людей пропадало ощущение стыда, городские платья начинали казаться пошлостью, и на прибрежном песке появлялись женщины, кое-как прикрытые татарскими полотенцами, и мужчины, похожие на изображения на этрусских вазах…
Впрочем, ничьего внимания я тоже не привлёк.
Все промтоварные магазины по причине позднего времени уже закрылись, а в продовольственные я больше не заходил. Заглянул на Главпочтамт, который, в отличие от своего московского собрата, общественного туалета у себя на территории не имел. Но, ведь, где-то туалет был. Придётся искать.
На первый взгляд, дела с пивом в городе Адлере обстояли удовлетворительно. Четыре точки вовсю торговали этим замечательным напитком. Кроме того, мне на глаза попалось несколько автоматов, которые за определённую сумму круглосуточно наливали в кружку всем желающим некоторое количество пены с пивом на донышке. Автоматы реагировали на монеты, достоинством 10, 15 и 20 коп.
За монету номиналом 20 копеек, налив был обычным. За 15-копеечную монету – полкружки, а за 10 копеек – совсем мизер. Мне особенно понравилось пиво из автомата, что стоял у единственного в городе Адлере подземного перехода.
В тот момент, когда я угощался из него пивом, мне в голову пришла очередная мысль-прозрение, что купленную банку рыбных консервов, при всём желании, открыть не удастся, так как ни ножа, ни другого, подходящего для этой цели приспособления, у меня в хозяйстве не было.