Понадеявшись на Константина, я прибыл в Адлер безоружным.
Одалживаться у отиравшихся возле автомата личностей мне не хотелось, поэтому я направился в сторону предприятия общественного питания, чьи двери были гостеприимно распахнуты, несмотря на то, что время уже перевалило за 20-00.
Консервы могли подождать. Филеас Фогг был членом Реформ-клуба, и только…
Самым популярным, считай – единственным, блюдом в столовой оказалась жареная колбаса с гарниром из перловой каши серого цвета. Я молча съел этот шедевр местного кулинарного искусства и заскучал. Чем успокоил душу, так это тем, что украл в столовой пачку салфеток, намереваясь использовать их для вполне конкретных гигиенических целей.
Как выяснилось немного позднее, такая предусмотрительность после поглощения перловки оказалась отнюдь не лишней. При том, что туалета в городе я пока не нашёл.
Впервые провожая Ружичку домой, я из последних сил мечтал хоть о каком-нибудь туалете. Три литра «Ячменного колоса» распирали створ и рвались наружу как Ангара перед водопропускными сооружениями Братской ГЭС. Поддерживать разговор удавалось уже с огромным трудом. Ещё труднее было сказать об этом Ружичке.
Я бы лопнул, если бы не увидел кошку. Направляясь куда-то по своим делам, она мелькнула у строительного вагончика, стоявшего на небольшой заасфальтированной площадке между домами.
- Подожди, это же наш кот! – радостно воскликнул я и рванул за вагончик. Остальное было делом техники.
- Извини, у нас кот пропал, - хотел сказать я в своё оправдание, когда вернулся, но не сказал. Из-под вагончика к ногам Ружички натекла огромная лужа «Ячменного колоса». Все слова застряли у меня в глотке. Я стоял болван болваном и не знал, что делать. Ружичка молча подошла, взяла меня под руку и поцеловала в щёку. Моё сердце остановилось и снова пошло.
Любви люди стесняются больше, чем секса…
Беглое ознакомление с меню других предприятий общественного питания подтвердили мои догадки насчёт популярности в Адлере жареной колбасы с гарниром из перловой каши. Из-за неудовлетворённого чувства голода мне пришлось ещё раз посетить столовую, но уже другую, расположенную совершенно в ином помещении на противоположной стороне улицы.
Изъев там порцию огуречного салата, я ушёл, прихватив с собой пару ложек и два гранёных стакана. Потом заглянул в кафе, что располагалось неподалёку от кемпинга, из стоявшей на столе пол-литровой банки отсыпал себе соли и доверху наполнил ею пустой коробок из-под спичек. Сочтя на этом свои расчёты с общепитом законченными, удалился восвояси.
Дома выпил пива и залёг в койку. Потом раскрыл книжку и погрузился в чтение купленных на вокзале за 35 копеек «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Припомнил, что у В. в классе бестселлером 1967 года была новелла под названием «Майская ночь или утопленница». Мои мысли вновь возвратились в Москву. Я представил себе Ружану Анатольевну неглиже, отогнал лысого и крепко уснул. Снились мне чёрные коты, которые жадно пожирали непотрошеную сырую рыбу.
Проснулся от громких голосов под окном. Две армянки ругались между собой на непонятном языке. Часы показывали 9-00 утра. Я распрямил указательные пальцы обеих рук, заткнул ими уши и снова заснул. Окончательно проснулся в 12-00.
Посетив расположенный во дворе кемпинга скромный в своей простоте гальюн, отправился в камеру хранения, где в обмен на жетон № 4901 получил назад свою ручную кладь. Бутылка портвейна была на месте, но 35 копеек сдачи армянин мне так и не отдал. Ладно, потом с него получу, когда Константин приедет. С сумкой я вернулся домой и только потом поспешил в город, чтобы добыть себе пропитание, а заодно, попить пива.
У подземного перехода из-под полы шла бойкая торговля варёной кукурузой. Я остановился и выложил 50 копеек за один светло-жёлтый початок с крупными блестящими зёрнами. Сокрушаясь по поводу столь неимоверных денежных трат, с початком в руке направился к автомату. Тот скупо наполнил мне кружку холодным пивом.
- Именины сердца, – подумал я после того, как съел кукурузу и запил её живительной влагой. Поставил пустую кружку в приямок автомата и пошёл дальше.
Зашёл на Главпочтамт и до востребования оставил письмо Константину, где указал координаты своего местопребывания. На всякий случай, вычертил на обороте телеграфного бланка и тоже сунул в конверт план-схему центральной части Адлера, изобразив и подземный переход с автоматом по продаже пива, и каменный мост через Мзымту, и кемпинг «Южный», и свой коттедж № 9.