Потом за три копейки купил простую почтовую открытку и отправил её на столицу бабушке, наказав Марии Петровне оказывать всяческое содействие Ружичке, если та, вдруг, надумает податься ко мне в Адлер.
В универсальном магазине за 75 копеек приобрёл большой нож с волновой заточкой для резки хлеба (клинок 18 см, рукоять - синяя пластмасса - 8 см, на лезвии клеймо "нерж", далее неразборчиво), убрал его в сумку и, чувствуя себя готовым к разного рода неожиданностям, направился на рынок.
Есть ли у вас план, мистер Фикс?...
На рынке долго ходил между рядами и разглядывал выложенные на прилавках товары. В период уборки урожая огурцов колхозы привлекали городских жителей к сбору остающейся на полях сельскохозяйственной продукции. Расчёт происходил огурцами же – в оплату за свой труд kolchosarbeiter получал столько овощей, сколько мог на себе унести. В один из таких урожайных сезонов меня, десятилетнего, выпросила у бабушки себе в помощь её сестра. Так я в очередной раз оказался в руках Натальи Петровны.
Сначала мы ехали на электричке (билеты в двух первых вагонах не проверяли), потом на колхозном автобусе. Автобус высадил нас в поле, у края которого в огромную кучу были свалены пустые деревянные ящики, и уехал. Командовала вновь прибывшей рабочей силой загорелая до черноты местная тётка. Горожан разделили на бригады, и понеслась!
Наталья Петровна ударными темпами собирала огурцы в цинковые вёдра, которые я относил к месту сбора. Там, в теньке, два мужика распределяли доставленные огурцы по ящикам. Пустые вёдра я относил назад.
Примерно в пять часов вечера вернулся автобус. Kolchosarbeiters, в основном, женщины, стали переодеваться. Бабушка Наташа переодевала меня, переодевалась сама, поэтому мы припозднились. Когда мы подошли к автобусу, тот был забит людьми и огурцами по самое не могу.
Я остановился перед раскрытой дверью и не знал, что делать, поскольку на нижней ступеньке спиной ко мне стояли две мощные тётки, протиснуться между которыми было невозможно.
Отвечая головой за жизнь любимого внука своей сестры, отданного ей под честное слово, бабушка Наташа обратилась к автобусу с убедительной просьбой пустить нас в салон. Автобус возмущённо зашумел, что, де-мол, мест нет, и шли бы мы лесом.
Наталья Петровна аккуратно поставила кошёлки с отборными огурцами на землю, уперла руки в боки и понесла на автобус. Автобус заткнулся и затих, а бабушка Наташа нет, поэтому ещё через пять минут спины молча раздвинулись, и мы вошли. Водитель закрыл двери и повёз нас на станцию.
Такого бы человека, как Наталья Петровна, да в адвокаты, она любую коллегию убедит, что дядя Гриша не убийца, а невинная жертва бандитского беспредела, у него даже из тюрьмы положительная характеристика.
В отличие от помидоров, огурцы мне не нравились.
Я остановился перед старым армянином, который, насупясь, сидел над грубо сколоченным деревянным ящиком из нестроганых досок, полным больших красно-жёлтых томатов.
- Почём? - заинтересовался я и ткнул пальцем в сторону ящика.
- Патдесат, - хмуро сказал армянин.
Хотел, было, уже согласиться на приобретение килограмма-полутора этих ценных продуктов питания, как тут из-за спины продавца вынырнул немолодой человек, лет 25 от роду.
- Послущяй. – сказал он, - бери всё за два рубля, а? Я с интересом посмотрел на немолодого человека.
- А в чём я их понесу?
- Забирай вместе с ящиком! – объявил немолодой человек и выжидающе уставился на меня. Я протянул ему два рубля.
- На тэбэ газэту, прикроешь – сказал вовремя подсуетившийся оптовик и небрежно бросил на ящик свёрнутую в несколько раз газету «Правда» за 21 августа 1968 года, после чего поспешно удалился с двумя рублями в кармане.
Старик, который за всё время беседы не проронил ни единого слова, остался сидеть на месте, как и сидел. Его полуприкрытые глаза смотрели в мою сторону и ничего не выражали.
Кому и за что я только что отдал два рубля?
- Для чего нужна старость?
- Для подготовывать себа к встрече с Богом, - армянин встал и медленно пошёл вдогон за немолодым человеком, которого уже и след простыл. Ящик с товаром остался у моих ног – sic! – сделка состоялась.