Я начал перекладывать помидоры из ящика в сумку, стараясь, чтобы лежащий в ней нож не повредил купленный товар. Именно к такой неожиданности на рынке я готов не был. Фактически, старик и Куличихин вели речь об одном и том же. С точки зрения физики Бог есть энергодинамическая гиперсистема. Надо будет у Константина спросить, он в энтропии понимает.
Получается, что детство, как антоним старости, – это период аккумулирования энергии. Первая стадия человеческого роста, если не считать фазу эмбрионального развития. Выходит, Тэккер был прав? Куда, в таком случае, делась энергия из его отнюдь не старой телесной оболочки? Мне передалась, когда он в агонии ******* меня ногами по морде? Энергии было выше крыши, голова до сих пор болит. Рентген показал перелом левой лицевой кости без смещения. В любом случае, это была энергия со знаком «минус». Что мне с ней теперь делать?
- Почём приобрели? – поинтересовалась соседка-торговка, вернув меня своим вопросом на грешную землю.
- Два рубля.
- Не прогадали, - торговка с завистью посмотрела на помидоры. На её безымянном пальце тоже красовались два кольца – обручальное и с камешком. Константин говорил, что подобным образом женщина декларирует «Я замужем, но это ничего не значит».
По мнению Константина, чем больше у женщины украшений, тем лучше с ней оральный секс. Колечки на женских пальцах придают общению дополнительный механистический эффект, впрочем, эстетический тоже. Но это как посмотреть. У Ружички до ***** колец, доставшихся ей от родителей, но она их не носит. Только серьги и цепочки. Так что проверить умозаключение Константина на практике я не могу. Одна надежда на кольцо с рубинами.
Но она сама изгибает назад спину на грудь Соломона. Губы ее рдеют над блестящими зубами, веки дрожат от мучительного желания. Соломон приникает жадно устами к ее зовущему рту. Он чувствует пламень ее губ, и скользкость ее зубов, и сладкую влажность ее языка и весь горит таким нестерпимым желанием, какого он еще никогда не знал в жизни…
В это время, привлечённые громким разговором, к месту происшествия стали стекаться покупатели.
- Сколько стоит? – интересовались они.
- Патдесат, - отвечал я в тайной надежде, что кто-нибудь из них, возьмёт, да и купит у меня помидоры по этой цене. Однако покупатели, в основном женщины, качали головами и молча расходились.
Я закончил перекладывать помидоры из ящика в сумку. Сумка оказалась наполненной доверху. Взвесил её на руке.
- Килограммов восемнадцать, - с удовлетворением констатировал я результат взвешивания и стал судорожно производить в уме арифметические подсчёты, чтобы выяснить, в какую же сумму при расчёте на килограмм мне обошлись выгодная покупка. По-всякому выходило, что томаты куплены чуть ли не по 11 коп. за кило. Плюс ящик, плюс газета. С чувством глубокого удовлетворения попёр своё сокровище домой. Ящик, правда, оставил.
В доме № 9 кемпинга «Южный» я разложил на полу газету «Правда» за 21 августа 1968 года и выложил на неё всю свою покупку – 32 больших и тугих красных шара. Помидоров оказалось столько, что все они на газете не уместились. Часть из них пришлось разместить на голом полу. Потом, с гордостью за дело своих рук, дважды (сначала справа налево, потом слева направо) окинул довольным взглядом плотные ряды спелых томатов, источавших замечательный аромат солнца, прогретой земли и ещё чего-то ужасно знакомого.
Удачное приобретение, ничего не скажешь. Поездку в Адлер смело можно считать окупившейся.
В полной мере насладившись зрелищем томатного изобилия, я выбрал три наиболее пострадавших при переноске помидора и поспешил с ними в умывальник. Поскольку опасался дизентерии, то мыл овощи долго и тщательно.
Хлебный нож оказался неожиданно острым. С одного движения он без труда, словно какой-нибудь «Mannlicher», разваливал помидор пополам, давая мне возможность обильно сыпать украденную соль на открытые раны шести помидорных половинок, каждая из которых напоминала женскую грудь в разрезе.
Также легко нож вскрыл консервную банку с кильками.
Вопреки ожиданиям, томаты оказались невкусными. Негодный вкусовой эффект я отнёс, поначалу, на счёт механических повреждений тех экземпляров, целостность которых была повреждена при транспортировке. К сожалению, этот вывод оказался ошибочным. Все остальные экземпляры грешили тем же. Уже через силу съел ещё четыре штуки вышеуказанных золотых яблок, имевших омерзительный водянисто-пресный вкус, и больше не смог.