- Посуда свободна? – ткнул меня кулаком в бок совершенно пьяный тип, тем не менее, выбритый с исключительной тщательностью. Я молча сунул ему в руки пустую кружку и вышел на улицу.
Я медленно шёл по бульвару назад к метро. В пруду на сером ноздреватом льду валялись битые бутылки, банки и прочий мусор. Около ресторана на меня налетел дядя Гриша, наш сосед, который два раза в месяц исправно занимал у бабушки по пятёрке до получки.
- Здоров, - сказал он, - у тебя рубля не найдётся? Вид у него был запаренный. Чувствовалось, что рубль ему необходим позарез. Я вздохнул и достал из кармана совершенно новую бумажку. Дядя Гриша схватил деньги и скрылся в подсобке. Я не стал его дожидаться и отправился дальше.
В эту ресторацию нас Ружичкой занесло на прошлое Рождество. «Чистые пруды» были забиты под завязку. Гремела музыка. Казалось, на танцполе яблоку негде упасть.
Ружичка пила коньяк, поэтому согласилась потанцевать, когда её пригласил какой-то дагестанец вполне ещё призывного возраста. Я тоже не возражал, но при второй попытке развернул его на 180 градусов. Дагестанец ушел, а минут через пять оркестр заиграл лезгинку.
В разных концах переполненного зала из-за своих столиков стали медленно выбираться представители горских народов. Они шли на звуки музыки, как расползшаяся по долине отара стекается на водопой к овечьему источнику. На паркете их собралось человек пятнадцать. Никто больше лезгинку танцевать не умел.
Я с тоской оглядел сидящую рядом публику. Не увидел ни одного знакомого лица и понял, что надо по-быстрому сваливать. Неожиданная поддержка пришла от соседнего стола.
- Не боись, пехота, - весело сказал белобрысый парень, который весь вечер пил, не закусывая.
Оркестр объявил перерыв, официанты тоже исчезли.
- Нам пора, - сказал я и встал. Ружичка достала из кошелька десятку. Я взял её и пошёл за сцену искать официанта. Официанта не оказалось, поэтому пришлось отдать деньги метрдотелю: - Седьмой столик, мы уходим. Метрдотель кивнул, соглашаясь с предложенным вариантом экспресс-расчёта.
Когда мы вышли, в просторном фойе спокойно стояли и тихо переговаривались между собой человек тридцать. Вдруг, как по мановению волшебной палочки, между ними началась драка. Я толкнул Ружичку вглубь гардероба, развернулся и заехал летевшему на меня джигиту кулаком в челюсть.
Я успел всего два раза получить по морде, как драка прекратилась. Прекратилась также внезапно, как и началась. Фойе мгновенно опустело. На полу остался лежать Ружичкин кавалер. Ни на его лице, ни на кафеле крови не было.
Мы выскочили на улицу, в чём были - я с одеждой, Ружичка с сапогами в руках. Одеваться пришлось возле скамейки у самого пруда.
- Ты их знаешь? – спросила Ружичка.
- Теперь буду знать, - сказал я, - надо белобрысого найти, познакомиться.
Белобрысого я не нашёл, а джигит даже искать не стал. Он досрочно выписался из больницы на Фортунатовской и уехал домой оформлять инвалидность. Абдуаали с Бауманского рынка сказал, что претензий у него нет, поэтому милиция белобрысого тоже не нашла.
Дядя Гриша утверждает, что и не найдёт, поскольку полагает его фигурой вымышленной, которую я выдумал, чтобы избежать уголовной ответственности за содеянное. Что касается Ружаны Анатольевны, то, по мнению Григория Петровича, она покрывает меня исключительно из ложно понятого чувства своей вины в произошедшем. Не думаю, что он действительно так считает.
Дядя Гриша догнал меня через пять минут.
- Выручил, молодец! – похвалил он и отдышался, - ты куда? – спросил он, когда мы миновали детскую площадку перед малым прудом.
- Да, так, - сказал я, - гуляю.
- Выпить хочешь?
- Как обычно, не очень.
Дядя Гриша с сомнением посмотрел на меня: - Нечего дурака валять, пошли!
Мы перешли трамвайные пути и направились в сторону сводчатой арки почтамта, что по левую руку от памятника Грибоедову. В арке я тормознул, а дядя Гриша пригнулся и первым стал спускаться по чрезвычайно узкой (два мужика не разойдутся) и крутой (********** – ***** делать) шестиступенной лестнице, ведущей в подвальное помещение общественного туалета, обшарпанную дверь которого украшала табличка с изображением элегантного мужчины.