— Ты, что, завалила тест? — теперь еще и Олли выплыл из кухни в своей нелепой сеточке и заляпанной футболке.
Артур тянул театральную паузу, в течение которой я успела отпить из стакана Грэга кофе, позабыв, что он разбавлен водкой.
Он все еще не разжимал моего запястья, когда наклонился близко-близко к моему уху, заставляя дрожать всем телом. Я ощущала его бархатный голос кожей.
— Теодора Картер, да ты просто Эйнштейн.
Я медленно начала сходить с ума. Его сияющие смехом глаза творили со мной что-то невероятное. У меня начала кружится голова, а руки превратились в макаронины.
— Не могу дышать, — выдала я, хватаясь за грудную клетку и отрывисто вздыхая.
Желудок все-таки взбунтовался.
Я перепрыгнула через стулья в проходе как профессиональный паркурщик, хотя обычно и трех футов не могла пройти, не упав при этом. Выбежав из кафе на улицу, я опустила голову в мусорный бак, и меня в него тут же вывернуло.
Ждите повестку в суд, мистер Таннер.
Когда я уже опустошила свой желудок, Кара с улыбкой вздохнула рядом со мной.
— Сегодня никаких премиальных анти-блевотных чаевых, да? — она протянула пачку салфеток и бутылку минералки.
Я протерла лицо и прополоскала рот водой, параллельно пытаясь отдышаться, и вдруг заметила приближающуюся к нам фигуру парня с шестого столика. Бедняга знал меня всего десять минут, а я уже втянула его в какую-то баталию и пережила при нем приступ паники.
— Эй, как ты себя чувствуешь? — спросил он.
Свет от фонаря отражался в стеклах очков, мне не было видно его глаз.
— Как дешевая проститутка с повышенным рвотным рефлексом.
— Все лучше, чем работать официанткой, да? — ухмыльнулся он.
— Все лучше, чем диарея, — поддразнивала я, вспоминая, что он наплел про меня мистеру Таннеру.
Из кафе вывалилась компания его друзей, и все ребята начали махать ему рукой.
— Эй, Арт! — свистнул один из них, одетый в футболку с надписью «Бруклин» и кеды, которые стоили как вся моя месячная зарплата вместе с чаевыми. — Нам пора!
Арт обернулся и кивнул, прося еще пару секунд.
— Твой телефон, — он взял мою раскрытую ладонь и вложил в нее потрепанный блэкберри. — И мои поздравления.
— Поздравления?
— Ты набрала проходной бал. «Если Картер будет маячить у меня перед глазами еще и на сезон летней школы, я повешусь в кабинке туалета с запиской о том, что это она вынудила меня». Это была цитата твоего учителя.
— Спасибо, — с кислой миной я убрала телефон в карман передника. — Я не такая уж тупица, если что.
— Я пересдавал экзамен по математике три раза.
— Правда?
Когда он улыбнулся, мой желудок снова затрепыхался. Но на этот раз, кажется, не из-за нервов.
— Артур, мы опаздываем! — нетерпеливо прокричала брюнетка за его спиной, со злостью прожигая во мне дыру.
Судя по всему, она не знала, что я только что вытошнила свой обед в мусорку, и ее рыцарь с идеальной прической больше никогда не приблизится ни ко мне, ни к этому кафе ближе, чем на десять миль.
— Мне нужно бежать. — казалось, он хотел сказать что-то еще, но посмотрел на ухмыляющуюся рядом со мной Кару и передумал. — Удачных летних каникул!
Кинув мне последнюю извиняющуюся улыбку, он развернулся и пошел к своим друзьям, которые, дурачась, начали похлопывать его по плечу и бодать в бок, а брюнетка не преминула возможностью вцепиться ему в руку.
— Тебе тоже, — вяло вздохнула я ему вслед, прекрасно зная, что он меня уже не слышит.
Кара вдруг начала истерично смеяться, сгибаясь около меня в три погибели.
— Ты чего? — я удивленно таращилась на нее.
— Он англичанин…и его зовут…Артур! — пыталась выдавить она сквозь смех.
После слов подруги я тоже начала смеяться. К нам в гетто пожаловал ходячее британское клише, ну кто бы мог подумать.
Кара выпрямилась только через минуту, все еще хихикая.
— Но он все же очень миленький, — тяжко вздохнула она рядом с моим ухом.
— К сожалению, не из нашей лиги, — покачала головой я. — Мне за его очки придется продать почку.
— Если не две.
Дверь кафе с характерным скрипом открылась, и голова Олли в сеточке показалась в образовавшейся щели:
— Вы здесь, что, крэком торгуете?
— И не надейся, — закатила глаза подруга.
— Тогда живо в зал, там куча необслуженных столиков! — Олли учтиво придержал дверь, пока мы проходили мимо него. — А если вдруг начнете торговать, — незаметно шепнул он мне в ухо, — то я хочу в долю.