Я резко поднялась с места. Скрип стула обратил на себя внимание всех сидящих за столом.
— Цезарь! — выпалила я. — Самое время его вынести. Гренки уже достаточно пропитались.
— Вот я тупоголовая! — хлопнула себя по лбу Мойра. — Я и забыла совсем про «Цезарь». Сейчас принесу.
— НЕТ! — немного истеричным вскриком я заставила Мойру усесться обратно. — Сиди. Я принесу сама!
Пока я шла до чердака, меня еще немного пошатывало. Благодаря Даунтауну нервы у меня теперь ни к черту. Расходы на психиатра не покроет ни одна страховка. Да даже если и покроет, я все равно уже клинический случай.
Меня спасет только могила и то, что Мойра постоянно забывала про засушенные гренки для «Цезаря». Она оставляла деревянную миску на чердаке, чтобы сухарики успели пропитаться приправами и чесноком, так как ненавидела обжаривать их в масле на сковородке.
В кладовой, забитой старыми сервантами, удочками и велосипедными рамами, было темно и прохладно — то, что нужно для моих разгоряченных щек и бедер, все еще ощущающих уверенные прикосновения пальцев Артура. Глубоко вздохнув и наконец придя в себя, потянулась к полке с гренками.
Даже привстав на носочки, я смогла задеть тарелку только кончиками пальцев.
— Ты не вышла ростом для всех полок в этом доме, — раздалось позади меня.
От неожиданности я дернулась и сбила локтем несколько алюминиевых кастрюль. Злобно простонав, я повернулась к Артуру. В тесном пространстве кладовки я начала понимать, насколько он все-таки выше и больше меня.
— Пока меня пускают на американские горки, с моим ростом все в порядке.
— С твоим ростом все отлично. Я бы даже сказал идеально. — под тусклым светом пыльной лампочки сложно было определить, что выражает его взгляд.
— Какого черта ты тут делаешь? — буркнула я, подбирая упавшие кастрюли.
— Пришлось тянуть жребий, гадая, кто пойдет тебе помогать. Мне попалась короткая соломинка.
— Если мы задержимся больше, чем на пять минут, Мойра подумает, что мы решили устроить здесь оргию, и вызовет священника.
— Для оргии нужно больше двух человек, Тэдди.
Снова раздался звук ударившейся об пол кастрюли. Только на этот раз я уронила ее нарочно.
— Поздравляю! В оргиях ты разбираешься гораздо лучше меня. Как и в Шекспире. Как и в Стивене Кинге. В политике, в тригонометрии, в открытиях Колумба! А я ничего не знаю. Разве что с божьей помощью окончу школу, да? Глупая неудачница Тэдди!
Я изливала на него всю накопившуюся злость и обиду, а он и глазом не моргнул. Даже не сменил позу, так и оставшись прислоненным к заваленному шкафу напротив меня.
Так и прошло пару секунд.
— Прости. — вздохнула я.
Перевернув валяющуюся на полу кастрюлю дном вверх, я уселась на нее сверху. На голову, с которой все еще сыпалась кукуруза и зеленые листья салата, я натянула дуршлаг и опустила его до самых глаз.
— Я истеричка.
— Нет.
— Я невропатка.
— Нет.
— Я два в одном. Мне нужно принимать таблетки и слушать для успокоения Шопена.
Или что там обычно слушают в психбольницах?
Шкаф слегка пошатнулся, когда Даунтаун оттолкнулся от него и сделал шаг навстречу мне. Повеял мягкий аромат одеколона, и зашуршал дорогой материал его одежды — он опустился на корточки рядом со мной, а я не показывала глаз из-под дуршлага.
Его руки опустились мне на плечи и легко прошлись по самых локтей, отчего у меня сбилось дыхание.
Я не двигалась, но заметила, как Артур сел прямо на пол, схватился на ручки кастрюли, на которой я сидела, и передвинул ее вместе со мной в центр кладовой, словно я вовсе ничего не весила.
Устроив мою сгорбившуюся фигурку между своих длинных согнутых ног, Артур завел руки мне за спину и наклонился так близко, что наше дыхание перемешалось. Его теплые ладони легли мне на талию и немного сжали, заставив податься еще ближе. Я дышала, как во время панической атаки или приступа клаустрофобии.
Когда кончик пальца Артура поддел дуршлаг на затылке, сдвигая его с моих глаз, я посмотрела на него исподлобья и утонула в глубинах кедрового леса, который каким-то образом уже успел стать мне вторым домом.
Это было выше моих сил.
— Я скучаю, Даунтаун. — вырвалось у меня.
— Я тоже, Тэдди, — с какой-то глухой болью отозвался он, опуская лицо в пространство между основанием моей шеи и плечом. — Я тоже.
Кастрюля сдвинулась еще на пару дюймов, и мои колени уперлись прямо в его грудную клетку, а носки сандалий оказались в опасной близости к его ээ-э…промежности. Не желая оставлять это человечество без потомства Даунтауна я расставила ноги по обеим сторонам от его талии.