И поняла, что совершила ошибку.
Потому что под усилиями Артура кастрюля буквально задрейфовала по деревянному полу кладовки, и я впечаталась в Даунтауна каждой клеточкой тела.
Дуршлаг слетел с моей головы, оставив совсем беззащитной в кольце его твердых рук. Я чувствовала, как от прикосновений к лопаткам крохотные волоски на шее электризуются и встают дыбом.
Не в силах сдержаться я расцепила скрещенные на груди руки и устроила их у Артура на плечах, притягивая в свои объятия. Я все еще сидела на кастрюле, а он — в пространстве между моими бедрами, положив подбородок мне на плечо.
Теплые губы то и дело касались выемки над моими выступающими ключицами, и с каждым прикосновением дышать становилось все труднее и труднее.
— Артур, я…
— Ты была полностью права. — сказал он, немного отстранившись.
— Да? Когда? — в голове творился полный хаос.
Наши глаза были примерно на одном уровне, но Артур смотрел только на мои безмолвно шевелящиеся губы.
— Мы и правда не можем быть друзьями.
— Да, точно, — на автомате кивнула я.
А потом резко пришла в себя.
— Стой, что? Не можем?!
— У тебя есть Хайд и Кара, и мне их никогда не заменить. — снисходительно улыбнулся он, поправляя локон моих волос. — Да я и не хочу твоей дружбы, Тэдди, разве не ясно?
Мне стало нечем дышать. Несмотря на ласковый жест, брошенные слова были как удар под дых ногой в тяжелом армейском ботинке.
— Как солнечный день. — пробормотала я, борясь с желанием потянуться обратно за своим дуршлагом.
Выражение его лица вдруг изменилось. Казалось, он отчего-то обозлился на меня.
— Ничерта тебе не ясно, — хрипло проговорил он.
Артур приблизился со скоростью света и, сжав мои предплечья, рывком прижал к себе. Его губы обрушились на мои и начали двигаться в таком привычном ритме, словно на протяжении десятилетия мы целыми днями только и делали, что целовались.
Не знаю, почему, но перед его поцелуями я бессильна. Мое тело разваливалось на части, и голова кружилась так, словно я пересекаю Атлантический океан во время шторма.
Руки Артура сжимали мою талию до хруста ребер, пересчитывая каждую косточку. Разгоряченный торс прижался к развилке моих бедер так, что платье задралось неприлично высоко и одновременно неприлично приятно.
Ну вот я и снова пассажир поезда, ведущего вникуда. Каждый легкий вздох, поцелуй на моей челюсти и скольжение пальцев Артуре между лопаток — просто очередные семена сомнения, из которых на мне скоро вырастет целая плантация вопросов без ответов.
Я должна была оттолкнуть его. Я должна была подумать о Мойре и о том, что мы оба закончим в супе с фрикадельками.
Я должна была, но…не могла?
Не могла заставить себя оторваться от его скользящих по моему рту губам.
Была причина, почему полторы недели без Даунтауна казались мне вечностью. Была причина, почему от окутывающего меня такого знакомого запаха его рубашек хотелось заплакать от счастья.
Хайд прав. Я по уши влюбилась в Даунтауна, который целует меня в чулане, где Джек хранит то барахло, которое уже не помещается в гараже.
Поэтому я соскользнула с донышка кастрюли и опустилась Артуру на колени, практически оседлав его. Положив руки ниже спины, он придвинул меня еще ближе к себе, и от этого резкого, самого восхитительного скольжения из моих глаз посыпались искры. Мы выдохнули одновременно, и я поймала себя на мысли, что хочу увидеть нас двоих со стороны. Прижатых друг к другу в тех местах, где мы еще никогда не прикасались. Целовавшихся, словно последний раз в жизни. С руками Артура у меня под юбкой, сжимающих внутренние стороны раздвинутых бедер до самых синяков.
Мне кажется, мы тянули на сцену из бразильского сериала. Жаль только, что я далеко не грудастая красотка с темными кудрями и идеальным маникюром.
Я задела языком его нижнюю губу и почувствовала, как глухой мужской стон провибрировал у меня в горле. Руки резко вцепились в меня мертвой хваткой, удерживая на месте.
— Черт, Тэдди, — ругнулся он, опустив лоб мне на подбородок. — Не двигайся.
Его грудная клетка поднималась и опускалась с ритмом бумбокса. Все тело пульсировало — от жилки на виске до крепких мышц на ногах. Я впивалась в его плечи, трогая, трогая, упиваясь его…беззащитностью? Артур сжимал меня в объятиях, дрожа при этом всем телом. Я хотела посмотреть сверху вниз на этого гиганта. Вечно собранного, ухоженного. Разбуди его посреди ночи — и он наизусть расскажет биографию Марии Антуанетты.
Немного заерзав, я попробовала приподняться на коленях.