Эти поцелуи говорили со мной, давали обещание.
Я люблю тебя, Рузвельт. Люблю твои самые маленькие ранки, твои самые большие шрамы, страхи и кошмары. Я буду любить тебя, пока они болят. Любить, когда полностью заживут.
Любить.
— Это все правда, Даунтаун? Это все по-настоящему?
Я просто не могла поверить.
Артур долго смотрел на меня. Затем коснулся губами моего лба и прижал к своей груди.
— Ты не одна сходишь с ума, Тэдди, поверь. Я никогда ничего подобного не чувствовал. Никогда и ни с кем.
Мы просидели единым целым неподвижно довольно долго, пока не услышали музыку, раздающуюся со двора.
— Пойдем, — сказала я Артуру. — Пора попрощаться со старым другом.
Мы вышли на переднюю лужайку дома, где из грузовика Чарли раздавалась песня Майкла Джексона.
— Ты знаешь, что делать, медвежонок! — прокричал Хайд с водительского сиденья, прибавляя громкость до упора.
Сегодня был грустный день. Мы прощались с членом семьи.
Наш старый пикап «Шевроле» девяносто первого года выпуска с кузовом цвета «красный гранат» доживал последние дни на этой улице, прежде чем превратится в историю.
Незабываемую историю. Ведь на этом пикапе Чарли забрал меня из приюта и на нем же привез в этот дом. Чарли возил нас с Джулианом в школу, на рыбалку и катал ночью вокруг квартала, чтобы мы успокоились и уснули.
Бедный автомобиль пару лет назад стойко стерпел все мои провальные попытки научиться водить машину. В салоне Джек вечно проливал пиво и курил, на кузове было провезено бесчисленное количество досок, кирпичей, шин, покрышек и автомобильных деталей.
Пикап был большой частью нашей жизни.
Играла песня «Black or White», она всегда создавала особенное настроение.
— Это моя песня, детка! — отец показался из гаража, где последнее время безвылазно сидит днями напролет, и пошел к нам.
А мы уже вовсю подпевали словам и двигались в такт музыке. И Чарли присоединился, умудряясь без капли грусти смотреть на пикап.
Только Даунтаун неловко озирался вокруг и переминался с ноги на ногу, возможно, неготовый к такому бесцеремонному отношению к наследию поп-короля.
Мало кого волновал смущенный Артур, все были полностью отданы ритму. Поэтому я прошла к нему и взяла за руку, чтобы вывести в группу танцующих, как он делал это на вечеринке в честь Дня независимости.
Девиз сегодняшнего дня снизошел до нас словами Майкла Джексона.
«Неважно».
Неважно, черный или белый.
Неважно, старый пикап или навороченный мустанг.
Неважно, венок из полевых ромашек или огромный букет роз.
Мы танцуем, чтобы почтить память друга, с которым многие годы разделяли горе и радость, и сломанные двигатели. Мы заканчиваем его историю праздником.
Все остальное — неважно.
Артур хореографическим движением развернулся вокруг своей оси, постепенно приобщаясь к нашему танцевальному психозу.
Может, и к лучшему, что Брайтоны съехали. Мы так несносно подпевали, что ничем хорошим этот день не закончился бы.
И все же.
Прощай, пикап с кузовом цвета «красный гранат». Ты был суровым бунтарем, сорвиголовой, героем, единственным в своем роде.
Настоящим Картером.
Примечания к главе:
(*) «Comprendre?» (cфранц.) — «понятно?»
(*) «Корона»— исторический телесериал о правлении королевы Елизаветы II, вышедший на «Netflix» в 2016-ом году.
Глава 21
Когда я попросила у Рави отгул, он схватился за сердце, разыгрывая приступ.
Тут действительно было, чему удивиться. Я раньше никогда не брала отгулы. Бывало, мне приходилось вымаливать дополнительные смены или подменять нашего доставщика, чтобы подзаработать лишних деньжат. Бури, оползни, потопы или конец света — мне было без разницы, я работала всегда. И с удовольствием работала бы дальше, лишь бы не проходить каждый день все круги ада, устроенного Хайдом.
К не-выпускному-баллу Артура из-за моего взбалмошного друга пришлось готовиться довольно основательно, просчитывая каждую мелочь. Я вынюхала около пяти тысяч пробников цветочных духов, перепробовала все существующие марки дезодорантов, не оставляющих пятен на одежде, и моя прическа вечно скакала вверх-вниз, пытаясь ответить на самый древний вопрос мироздания: волосы лучше собрать или распустить?
Процесс мог быть почти очаровательным, если бы Хайд резко не превратился в тираншу Миранду Пристли из «Дьявол носит Prada». Сейчас он с задумчивым видом смотрел на меня, как сапер на разноцветные проводочки бомбы, которую предстоит обезвредить.